Шеннон Дрейк - Тристан и Женевьева (Среди роз)

– Джон, Джон! Спустись вниз!

Минуту спустя появился Джон, он с любопытством смотрел на Тристана, ибо не слышал такой бесшабашности в его голосе уже много дней.

– Пошли, Джон, мистер Пайерс открыл новую таверну, как раз неподалеку от границы города, пойдем выпьем и как следует повеселимся, поздравим его и пожелаем успешной торговли.

Тристан обернулся к сэру Гэмфри.

– Вы не присоединитесь к нам?

– Пожалуй, нет, – невесело ответил тот.

– Послушай… – начал Джон.

Тристан обхватил друга за плечи.

– Ужасно хочу напиться, старина, напиться до чертиков.

– Утопить в вине свою печаль? – пробормотал Джон.

– И вовсе нет! Просто избавиться от нее, и найти утешение в эле, и возможно в объятиях молоденькой шлюхи, кто знает.

Тристан, кивнул сэру Гэмфри и кликнул Мэттью, чтобы тот подал им лошадей.

«Возможно, – подумал Джон, – будет лучше, если я буду рядом с ним». Он последовал за Тристаном, но приостановился и обернулся к сэру Гэмфри:

– Скажите моей жене, если это не составит для вас труда, сэр что я отчаянно пытаюсь поймать тигра за хвост.

Старик кивнул головой.

Тристан успел пройти за это время большую часть расстояния до двери, и Джон поспешил догнать его.

– Если ты не говоришь этого Тристану, то я не вижу причины, почему бы тебе не рассказать все мне? – сказала Эдвина.

Женевьева, подобно тигрице в клетке, металась по спальне. Эдвина сидела на кровати, держа Кэтрин на коленях. Она смотрела на девочку и любовалась ею, думая о том, какой эта крошка станет красавицей, когда вырастет, с тонкими чертами лица Женевьевы и цветом глаз и волос Тристана. Она так внимательно рассматривала дитя, потому что надеялась подарить Джону ребенка к осеннему сбору урожая.

– Я не могу сказать тебе, Эдвина, – с глубоким вздохом промолвила Женевьева, – ты можешь посчитать своим долгом рассказать ему.

– Я же твоя тетя! Плоть и кровь!

Женевьева остановилась и посмотрела на Эдвину:

– Я не могу тебе этого доверить. Ты поступишь так, как считаешь нужным и не сможешь мне помочь, но можешь стать причиной больших неприятностей.

– Женевьева, неужели ты не понимаешь?

– Да, я понимаю, – сказала ее племянница, присаживаясь на кровать, – он думает, что я приехала в Бэдфорд Хит только для того, чтобы найти нечто, способное погубить его, но клянусь, Эдвина, я ехала туда не за этим! – она откинулась на кровать, ибо почувствовала внезапное головокружение и тошноту. Женевьева подумала, значит ли ее новая беременность что-либо для Тристана или нет?

«О, это должно что-либо значить. Ведь они не могут продолжать так дальше! Эдвина сказала ей, что Тристан и Джон пошли в таверну, что Тристан был в ужасном расположении духа. Может быть, он старается забыть о ней… Если у нее родится мальчик, то она ему будет больше не нужна, ведь что требуется мужу от жены? Наследник!»

– Женевьева, я клянусь, что не предам тебя! – негромко пообещала Эдвина, – ты должна рассказать обо всем и облегчить свою душу и сердце.

– У меня будет ребенок, – сказала Женевьева.

Эдвина молчала несколько мгновений.

– Он будет, конечно, рад, но…

– Но это не заставит его простить меня, – закончила Женевьева, готовая разрыдаться. – Господи, Эдвина…

– Расскажи мне, – строго потребовала тетя.

– Эдвина, если ты предашь меня, то попадешь в ад, – сказала Женевьева, – если ты расскажешь, то сделаешь только хуже.

– Рассказывай!

И Женевьева рассказала ей, что видела Гая рядом с Бэдфорд Хит, что хотела сама поговорить с ним.

– Эдвина, ведь он был моим другом, другом Акселя и моего отца, как я могла предать его?

– Продолжай.

– И вот, когда мы приехали ко двору, он пришел ко мне в спальню и начал говорить о том, как он меня любит и, что он сделает все, чтобы заполучить меня. Затем он рассказал мне о письмах, которые украл и…

– И поэтому ты решила выкрасть их у него, но стражник заподозрил что-то, остановил тебя и нашел их.

Женевьева кивнула.

– Расскажи ему! – сказала Эдвина.

– Я не могу, он просто подумает, что я была в сговоре с Гаем.

– Тебе следовало сказать ему, когда ты увидела сэра Гая в Бэдфорд Хит.

– Может быть. Но я не знаю, я…

Она прервалась, широко открытыми глазами глядя на распахнувшуюся дверь. На пороге стоял сэр Гай. Он был облачен во все черное: плащ, куртка, чулки, даже шляпа, единственным исключением была темно-серая бархатная рубашка.

– Я пришел за тобой, любовь моя, я пришел, чтобы спасти тебя.

Она поднесла руку к горлу. «Как он вошел, ведь у дверей должен стоять юный Роджер де Трейн, куда он подевался?» Страх и гнев поднялись в Женевьеве.

– Гай! – холодно сказала она, – что ты здесь делаешь? Разве тебе не приходило в голову, что я могла рассказать все Тристану? Ты ведь наверняка слышал, что однажды вечером у меня была интересная экскурсия в Тауэр?

– Мне очень жаль. Ты сделала глупость, но если ты выдала меня Тристану, то не ждала бы меня сегодня здесь.

– Я не ждала тебя! – воскликнула Женевьева, вскакивая на ноги, – я чуть не потеряла жизнь и свободу из-за тебя, Гай! Я столько наделала глупостей, но…

Он подошел к ней, и хотя она попыталась отстраниться, схватил ее за руку:

– Пошли, Женевьева, мы уходим.

Паника охватила молодую женщину. Ей было неприятно его прикосновение, а он все крепче сжимал свои цепкие пальцы.

– Я не хочу никуда уходить, Гай, я жена Тристана и…

Он встряхнул ее с такой силой, что у нее клацнули зубы, и перехватило дыхание.

– Гай!

– Я люблю тебя, Женевьева! Я хочу тебя…

– Гай, ты был мне другом, ты был другом Акселя, я никогда не любила тебя и тебе следует понять…

И в следующее мгновение она замолчала, прерванная его смехом, в глазах Гая сверкнула неожиданная злоба.

– Женевьева, ты или со мной, или против меня. Эденби должен принадлежать мне…

– Что? – она попыталась вырваться из его рук, но Гай был почти так же силен, как и Тристан, и ему без труда удалось удержать ее. Женевьева в отчаянии взглянула на Эдвину, притихшую, прикрывавшую всем телом малютку. Та тихонько покачала головой, словно говоря: «Поступай осторожно, этот человек способен на все».

– Гай, я бы никогда не вышла за тебя замуж…

– Я ночами лежал, мечтал о тебе, мечтал о том, как ты подходишь к кровати, как медленно снимаешь с себя одежду, как ложишься на постель…

– Гай, но ведь я никогда ничего не обещала тебе… Я была обручена с Акселем!

– Ты идешь со мной, Женевьева? Я хотел тебя, я хотел Эденби и был готов на все ради этого. В один прекрасный день Эденби будет моим. А сейчас мы отправимся в Ирландию, к йоркистским лордам. Когда они поднимутся против Генриха, мы вернемся сюда, и тогда я отрублю голову Тристану де ла Теру.