Стефани Блэйк - Огненные цветы

А в конфиденциальной беседе вице-король от имени премьер-министра Гладстона заверил капитана О’Ши и Джона Редмонда, что в течение ближайших шести месяцев Парнелл будет освобожден.

Тем не менее Брайен О’Нил, один из видных членов ИРБ, настаивал на большем:

– Мы требуем увеличения нашего представительства в парламенте. Ирландия должна иметь право делегировать как минимум двоих членов.

Капитан О’Ши с Редмондом поддержали это требование, и вице-король неохотно уступил.

– Принимать такого рода решения, – заявил он, – я не уполномочен, но, клянусь честью, парламент согласится и с этим условием.

– Что ж, вашего слова мне вполне достаточно, – сказал Брайен, и к нему присоединились О’Ши, Редмонд и другие представители ИРБ.

Генерал Роджер О’Нил, военный советник реакционного блока политических партий, противостоящих любым соглашениям с «революционерами-изменниками», пристально посмотрел на брата, сидевшего прямо напротив него.

– Мне и в самых дурных кошмарах не снилось, что я доживу до дня, когда Англия уступит шантажу банды бунтовщиков! Это же настоящий грабеж средь бела дня! Протяни им палец – они руку отхватят. А потом и всего тебя целиком! Фут за футом, ярд за ярдом, милю за милей будут они прибирать эту землю, и в какой-то момент вы и не заметите, как вся Ирландия окажется в их руках!

– Хорошо сказано, генерал, – ледяным тоном заметил Брайен. – Именно так: в один прекрасный день нам будет принадлежать вся Ирландия! А вас и вам подобных мы отправим пинком под зад через Ирландское море в Англию, где вам и место.

– Вы слышите, сэр? – возопил Роджер, обращаясь к вице-королю. – Нам угрожают! Передайте, пожалуйста, премьер-министру, что, вступая в переговоры с этими преступниками, он вскармливает змею.

– Генерал О’Нил, надо смотреть правде в глаза – у Англии в этом вопросе просто нет выбора. В первый же день восстания в Корке и Керри были потоплены три военных корабля, два из них – самые крупные в королевском флоте. И произошло это в тот момент, когда наши отношения с Францией дошли до критической точки. Нет, сэр, мы просто вынуждены найти какой-то компромисс с повстанцами, если, конечно, их требования не выходят за пределы разумного. И между прочим, если хотите знать мое личное мнение, то я считаю, что достигнутые соглашения вполне справедливы. Вдобавок к тому напомню, генерал, что, как вам хорошо известно, премьер-министр является стойким приверженцем неограниченного самоуправления в Ирландии.

– Этот болван, – злобно оскалился Роджер, – подкладывает мину под всю Британскую империю.

– А что в этом дурного? – взвился Брайен. – Что это за священная корова такая – империя? Да само понятие «империи» предполагает насилие, захват, самодовольство. Чтобы не выпустить из узды колонии, где постоянно вспыхивают бунты, приходится содержать самую большую армию и самый большой флот в мире. На всем протяжении своей позднейшей истории Британия ведет войны, навязывая миру свою волю и свой порядок, и расплачиваться за это приходится человеческими жизнями, не говоря уж о гигантских денежных расходах. Да будь она проклята, эта империя!

Выслушав заключительные выступления участников, вице-король объявил о завершении встречи.

У двери братья почти столкнулись. Брайен отступил на шаг, насмешливо поклонился и сделал приглашающий жест.

– Только после тебя, дорогой мой брат. В конце концов ты же у нас правонаследник.

– Иди к черту, вшивый ублюдок! – взорвался Роджер и потряс кулаком прямо перед носом у Брайена. – Послушай-ка, что я тебе скажу, да запомни хорошенько. Мы с тобой еще не рассчитались. В один прекрасный день я увижу, как ты болтаешься на виселице.

– Что ж, – улыбнулся Брайен, – такой день может настать. Да только тебе до него не дожить.

Роджер гордо прошествовал к выходу в сопровождении адъютанта.

Брайен сразу же отправился в замок Тайрон. Встреча с Равеной и дочерью получилась трогательной и радостной.

Сабрина чуть не задушила его в объятиях, замучила поцелуями, не отступая ни на шаг.

– Ты должен пообещать, папочка, что больше никогда не оставишь нас одних.

– Ах, девочка. – Брайен сгреб их обеих в объятия. – Как бы и мне того же хотелось, да только не могу я дать такого обещания. Сейчас правительство объявило всем нам амнистию, но ведь в любой момент все может измениться. Мы выиграли только одно сражение, а сколько их еще впереди… На следующий год или, скажем, через пару лет я опять могу сделаться изгнанником. Кое-что мы обрели, но достичь предстоит куда большего, и нельзя позволить себе из-за собственной лености упустить плоды победы.

Эта речь произвела на Сабрину такое сильное впечатление, что она слово в слово повторила ее своему приятелю Гленну Блейку. Брайен и без того был в глазах мальчугана живой легендой, а теперь так и вообще взлетел на недосягаемую высоту.

Оказавшись в очередной раз у Сабрины, Гленн преклонил перед Брайеном колена чуть не в буквальном смысле – сел, скрестив ноги, на полу подле его кресла.

– Когда-нибудь, сэр, вам поставят памятник в парке «Феникс». Вы величайший национальный герой Ирландии.

Брайен посмотрел на него с мягким укором:

– Боюсь, ты забываешь, что многие уже заслужили такую честь, начиная с тысяча шестисотого года, времен Рыжего Хью О’Нила. А вслед за ним были Вулф Тоун, Дан О’Коннел, Уилл О’Брайен, Джон Диллон, Джон Митчел, Чарли Парнелл. Да я целый день готов повторять тебе эти имена… К тому же, малыш, – продолжал Брайен, – вряд ли кому придет в голову ставить памятник героям в парке «Феникс». Ведь «герой» – слово нехорошее, от него несет тщеславием и самодовольством. А это грех. Человек начинает слишком много думать о себе и забывает об общих интересах, о людях, его окружающих. Нет, не герой нам нужен, а человек, выступающий на защиту праведного и честного дела, человек, у которого достанет терпения, решимости и, разумеется, мужества не дать себя запугать и отвлечь от достижения поставленной цели.

В тот день Сабрина и Гленн собрались на конную прогулку. Глядя им вслед, Равена заговорила наконец о том, чего всячески избегала, пока дети были дома.

– Матушка сказала, что завтра возвращается Роджер.

– Знаю, – вздохнул Брайен. – Сегодня сразу после ужина я уезжаю.

– И мы с тобой, Сабрина и я.

Брайен привлек к себе Равену и поцеловал в затылок. Волосы, некогда черные как вороново крыло, стали теперь не такими пышными, как в день, когда он впервые прикоснулся к ним губами, да и серебристые нити появились, но все равно Брайен и сейчас упивался ими.

– Когда-нибудь – и, возможно, очень скоро – мы будем вместе, клянусь тебе.