Лори Макбейн - Золотые слезы

— А вот я уже объездил весь мир, — важно заявил Пэдди.

Дамарис удивленно посмотрела на него и тут же прониклась к этому странному мальчику неподдельным уважением. Рядом с ней оказался человек, который мог удовлетворить ее ненасытное любопытство, желание узнать, как живут люди в других странах.

Mapa потягивала чай и с интересом прислушивалась к двум беседам, которые одновременно велись возле нее. Она притворялась, что внимательно слушает рассказ Этьена о его путешествиях, а сама думала о том, что произошло между Николя и его мачехой.

До ее слуха донеслись чьи-то гулкие шаги по мраморному полу холла, и вслед за этим через распахнутые двери она увидела мужчину в бриджах и высоких ботинках для верховой езды, который в нерешительности застыл у порога, не будучи уверенным в том, что его положение позволяет ему присоединиться к тем, кто собрался в гостиной. Он встретился взглядом с Марой и застеснялся своих грубых, испачканных грязью ботинок и пропитанной потом, несвежей рубашки. Он казался чуть старше Николя и отличался хрупким телосложением, но даже сквозь свободные рукава рубашки было видно, как перекатываются его мышцы.

— Алан. — Этьен заметил сына и знаком пригласил его войти.

Николя поднялся и пошел ему навстречу. Алан смутился еще сильнее, но когда узнал его, вздох облегчения вырвался из его груди, а на лице появилась радостная улыбка.

— Николя, я слышал, что ты приехал, но решил все же убедиться в этом собственными глазами, — встряхнув как следует руку Николя, сказал он. — Хорошо, что ты вернулся.

— Спасибо, Алан. Сколько же мы с тобой не виделись? Франсуаза сказала, что ты будешь рад моему приезду. Мне о многом нужно поговорить с тобой.

— Я к твоим услугам, Николя, — с готовностью отозвался Алан и добавил извиняющимся тоном: — Но прежде мне хотелось бы переодеться, чтобы не смущать своим видом даму.

— Ерунда, Я уверен, что Мару твой вид не смутит. — Николя провел его в гостиную и представил Маре.

Алан учтиво и с достоинством поклонился, удивив ее изяществом манер, которые никак не вязались с его внешним обликом.

— По правде говоря, мне бы хотелось поговорить о Бомарэ завтра после того, как верхом объеду поместье. Тогда я буду иметь представление о переменах, происшедших за время моего отсутствия, и наш разговор не получится беспредметным, — сказал Николя, пристально наблюдая за Аланом, на лице которого отразился смертельный ужас. — Хотелось бы прояснить некоторые вещи, пока это еще не поздно.

— Хорошо, можешь располагать мной завтра в любое время. Тебе нужно будет только послать за мной, — отозвался Алан и поднялся со своего места. — А теперь с вашего позволения я откланяюсь. До свидания.

— Алан очень много работает, — укоризненно закивал головой Этьен, глядя на удаляющуюся фигуру сына. — Я был бы рад, если бы он брал с меня пример и позволял себе иногда немного расслабиться и отдохнуть. Но он уверяет меня, что лучшего отдыха, чем объезжать лошадь или помогать теленку народиться на свет, не существует. Хочешь еще бренди, Николя? Так, значит, ты встречался с моей маленькой Франсуазой? Когда же? Расскажи мне, как она там.

— Прошу прошения, — вмешалась Mapa. — Мне бы хотелось пойти к себе и отдохнуть. Я немного устала, да и Пэдди тоже, — добавила она, не обращая внимания на недовольный взгляд, который бросил в ее сторону малыш.

— Да, конечно, — спохватился Николя, вдруг заметив, что под глазами у Мары залегли темные круги. — Я сейчас…

— Нет уж, позволь старику проводить мадемуазель в ее комнату, — перебил его Этьен и вскочил. — Мне редко выпадает такая возможность. Кроме того, уже поздно, а ты собирался что-то сделать, прежде чем стемнеет. Так что если мадемуазель не возражает, я готов предложить ей руку.

— Для меня это большая честь, месье Феррар, — улыбнулась Mapa, подхватывая шляпку и накидку. Джэми проследила за тем, чтобы Пэдди не отставал от них.

— Называйте меня Этьен, прошу вас. В противном случае я отказываюсь отзываться, — обворожительно улыбнулся он.

— Я согласна, если вы тоже будете называть меня по имени, — в тон ему ответила Mapa.

— Чувствует мое стариковское сердце, что мы станем друзьями, — отечески похлопав ее по руке, сказал Этьен. — Я — прекрасно понимаю своего племянника, который потерял из-за вас голову. Вы пленительны, дитя мое. А теперь пойдемте, я покажу вам вашу комнату. — Он повел Мару к двери, не дав ей возможности ответить на такое странное заявление о Николя. — Как вам понравилось Бомарэ? — полюбопытствовал он. — Не правда ли, это самый прекрасный дом, который вы когда-либо видели? — снова опередил ее Этьен.

— Да, здесь очень хорошо, — ответила Mapa. — Впрочем, ничего иного я и не ожидала, поскольку Николя часто и с любовью рассказывал мне о Бомарэ.

— Но ведь вы не разочарованы, не так ли? — задумчиво улыбнулся Этьен, глядя на потемневшие от времени фамильные портреты, которые безмолвно наблюдали за поднимающимися по лестнице людьми. — Еще до того, как моя сестра Даниэла вышла замуж за Филипа, я полюбил этот дом всем сердцем. В нем есть что-то особенное, не так ли? Подумать только, сколько времени прошло, сменилось не одно поколение, а дом продолжает жить! А вот и ваша комната, Mapa. — Он остановился перед дверью и поднес к губам ее руку. — Я от всей души желаю вам приятного времяпрепровождения в Бомарэ.

— Спасибо, Этьен. Мы ведь еще увидимся вечером?

— Конечно, мадемуазель. Хоть я не живу под благословенной крышей этого дома, но всегда обедаю здесь.

— Извините. Я думала, что вы живете в Бомарэ.

— Так и есть, но только не в большом доме, а в пристроенном флигеле. Все холостяки в свое время поселяются там. У меня есть своя прислуга, и живу я с полным комфортом. Алан живет со мной. До свидания, мадемуазель. Комната вашего племянника рядом.

Он откланялся, и Mapa долго смотрела ему вслед. Более обаятельного, милого и незлобивого человека трудно было себе представить.

Пэдди обогнал ее и вбежал в комнату первым. Он ринулся к окну, растворил его и высунулся в галерею.

— Осторожнее, не перегибайтесь слишком сильно через перила, мастер Пэдди, — предупредила его Джэми, входя из смежной комнаты. — У нас с малышом за стеной настоящие апартаменты, — сообщила она Маре. — И все же будет лучше, если вы вернетесь в комнату, мастер Пэдди. Вы напустите внутрь холода и снова заболеете. Что ни говори, а дом у месье Шанталя действительно роскошный! — добавила она, с довольной улыбкой разглядывая комнату Мары с огромной постелью посредине, завешенной тончайшим прозрачным балдахином, подмечая изящество дорогой мебели, живописно расставленной и сочетающейся по цветовой гамме с турецким ковром, который закрывал пол. От ее взгляда не укрылись ни мраморный умывальник, ни небольшой камин, который медленно разгорался, наполняя комнату теплом и уютом.