Мюриэл Митчелл - Детство Скарлетт

То ей Элеонора казалась жертвой, то внезапно становилось жалко Рональда.

Но, скорее всего, и женщина, и молодой человек — оба были виноваты в том, что нарушили устои морали и общества.

— Элеонора, с нашей последней встречи прошел год.

— Да, Рональд, ровно год и два месяца, если быть точным.

— Ты так хорошо помнишь это?

— Да, а что же мне остается? Ты за это время едва не женился, успел обручиться.

— Но ведь и ты замужем или я о чем-то, может быть, не знаю?

— Да, я замужем, но это несколько другое и ты об этом прекрасно осведомлен.

— Плевать, — воскликнул Рональд, — я не думаю, что это будет для нас препятствием.

— Нет. Нет, Рональд. Я не хочу быть твоей любовницей. Это постыдно.

— Но ведь ты не можешь стать моей женой. Значит, тебе остается только одно — быть моей любовницей.

— Нет, я этого не хочу.

— Ты говоришь, что не хочешь, а твои глаза говорят совсем другое.

— Что говорят мои глаза?

— Они говорят, что я для тебя все такой же желанный.

— Это тебе кажется.

Скарлетт решила поудобнее устроиться на стуле, но он предательски скрипнул.

Девочка замерла, испугавшись, что ее могут обнаружить.

Но женщина и молодой человек так были заняты разговором, так увлеклись, предъявляя один другому обвинения, что не услышали этого тихого звука.

Рональд с сожалением посмотрел на Элеонору.

— Что поделаешь, Элеонора? Я могу только вспомнить то время, когда мне едва исполнилось восемнадцать лет, и ты играла со мной, как кошка с мышкой, из любопытства, чтобы узнать, что будет. И вот полюбуйся, что из меня вышло. Ты говорила мне, что я много страдал и ты страдала. Хотелось бы мне знать, как именно?

— Но Рональд, я ведь тебе уже говорила, как.

— Нет, прости, ты мне не говорила. Ты как-то сказала, что даже не в силах была страдать.

— Я сказала тебе, что была не в силах рассуждать ни о твоих, ни о моих муках. Вот что я сказала.

— Ах так, Элеонора…

— Ты, Рональд, не можешь этого понять. Есть вещи, которые невозможно объяснить.

Элеонора поднялась, чтобы придать своим словам больший вес, но Рональд схватил ее за руки и прижал к своей груди.

Женщина попыталась вырваться, но молодой человек держал ее крепко.

— А разве, Элеонора, никого не было с тобой эти годы? Ты же была замужем. У тебя были любовники.

— Я чувствовала себя не в праве, — прошептала женщина.

— Не в праве считать себя виноватой?

— Да, если хочешь, виноватой, потому что я поняла, что ты страдаешь из-за меня и ничем не могла заполнить этой пустоты, когда ты ушел.

— Но, Элеонора, ты ведь все-таки утверждаешь, что страдала по моей вине? — в его голосе чувствовалось легкое презрение к женщине.

Та пыталась оправдаться.

— Нет, все не так, как ты думаешь. Да и сейчас совсем не так. Во всем виновата жизнь.

— Да, — вздохнул Рональд, — это очень легко говорить, что виновата ни ты, ни я, а виновата жизнь, только почему-то должны страдать другие.

Элеонора вздохнула и высвободила свои руки.

Да Рональд уже и не очень-то противился этому.

— Пойми, Рональд, одни из-за любви сходят с ума, другие стреляются, а ты начинаешь философствовать. И поверь мне, ни один из этих трех путей ни к чему не приводит.

— Да, жизнь жестока, — согласился с ней Рональд, — и я это знаю.

Мужчина и женщина некоторое время молчали, словно боясь поссориться. Ведь их молчаливые взгляды взывали к примирению, к любви, а не к ссоре.

Но слова словно бы сами сорвались с их уст.

— Я вижу, — сказал Рональд, — что ты, Элеонора, приняла какое-то решение, но какое, не могу понять.

Женщина гордо вскинула голову и проговорила.

— Когда ты смотришь, сам не замечая того как, исподлобья, ты представить себе не можешь, дорогой мой, сколько хитрости у тебя в глазах.

— У меня хитрости? — изумился Рональд.

— Да-да, у тебя.

— Хитрости? — переспросил молодой человек.

— Да, да, именно хитрости, Рональд, я заметила это, когда ты только что посмотрел на меня так.

— Это не хитрость, — покачал головой Рональд, — скорее, печаль или усталость.

— Нет, хитрости, дорогой, прежней хитрости. Даже сейчас ты хочешь хитрить, рисоваться передо мной. Ведь я вас знаю, все вы, мужчины, одинаковы. Но вы забываете, что бывают моменты, когда женщины видят вас без всякой рисовки. Ты, конечно же понимаешь меня, Рональд, а потому женщины смеются вам прямо в лицо, когда вы начинаете принимать такие позы, вы тогда им противны, отвратительны… Но это к делу не относится.

Рональд пристально посмотрел в глаза Элеоноре.

— Я не совсем понимаю тебя.

— А ты постарайся. Вспомни наши прежние отношения и поймешь, чего я хочу.

— Да, — Рональд, — казалось, догадался. — Ты хочешь освободить меня от всякого долга по отношению к тебе, чтобы испытать, действительно ли я переменился за это время.

— Нет-нет, Рональд, ты ошибаешься. Но видишь ли, твоя хитрость…

— Элеонора, поверь, я просто не могу доказать тебе.

— А я и не желаю доказательств. Разве ты не понимаешь, что я ничего не хочу от тебя сейчас. Я такая, как есть. Я не хочу пользоваться твоим приездом для того, чтобы ты принимал участие во мне, в моей жизни и репутации, которую ты спас. Что мне моя теперешняя репутация? Чтобы со мной ни случилось — мне все безразлично. И ты, Рональд, был бы дураком, если бы казнился из-за меня. Ты приехал сюда встретиться со мной, потому что был уверен, что я страдаю. И тем хуже для меня, что я воспринимаю тебя спокойно.

— Но ведь я же здесь, Элеонора, и я готов для тебя на все.

— Ради бога, не говори только о любви, ведь точно так ты говоришь с Клеопатрой, так говорят все женихи. А я не твоя невеста.

— Нет, Элеонора, так могу сказать только я и только тебе.

Скарлетт с изумлением следила за разговором.

Она понимала, что мужчина и женщина вспоминают старые обиды, но в то же время она чувствовала, что Рональд любит Элеонору, и она никак не могла взять в толк, почему же он не хочет жениться на ней, да и сама Элеонора к этому не стремится.

Она не понимала, почему же тогда Рональд признавался в любви Клеопатре, почему он был с ней помолвлен. Это были для Скарлетт еще неразрешимые задачи, ведь чтобы что-то понять в любви, нужно ее пережить.

Тебе, Элеонора, по-моему, доставляет наслаждение терзать себя и меня.

— Да, я в этом искусна, — улыбнулась женщина.

Мужчина вновь взял руку женщины в свои ладони.

— Давай не будем ссориться, сядем и поговорим откровенно, подумаем, что нам делать дальше.