Лавирль Спенсер - Прощение

— Я не желаю больше испытывать то, что мне пришлось в недавнем прошлом, — заявил Ноа.

— Я тоже не хочу.

Они впились глазами друг в друга, ее ноги, обутые в темно-бордовые ковровые тапочки, были зажаты его ногами в потертых коричневых ковбойских сапогах. Он стал нежно гладить ее волосы на висках.

— Что ты сейчас чувствуешь? — спросил он.

— Как будто я долгое время находилась под водой и вынырнула набрать воздуху.

— А что еще ты чувствуешь?

Откинув назад голову, она произнесла сдавленным голосом:

— Я хочу тебя.

Руки его застыли.

— Я сейчас сделаю кое-что. Не бойся. — Он взял ее на руки и скомандовал: — Погаси лампу.

Она протянула руку и повернула медный винт на лампе. Комната погрузилась в темноту. Потом опять обняла его за шею. Он подошел к качалке и осторожно опустился на нее, посадив Сару на колени и перекинув ее ноги через подлокотники.

— Произнеси мое имя, — шепнул он.

— Ноа.

— Еще раз.

— Ноа.

— Да, Ноа… И Ноа все еще хочет жениться на тебе. — Он стал слегка раскачиваться, нежно гладя ее волосы одной рукой, а другой лаская спину и шею под волосами. Он целовал ее в губы, легко и нежно, продолжая начаться, прикасаясь губами к ее щеке, лбу, подбородку. Он ласкал ее, чувствуя, как голова ее запрокидывается и волосы приятно согревают его левую руку. Он слегка прикоснулся к ее груди, этой прекрасной находке в темноте, и почувствовал, как она задержала дыхание.

— Люблю тебя, Сара, — прошептал он. Он почувствовал, как все тело ее начало трепетать. Трепет передался его руке, продолжавшей ласкать ее грудь. Она пробормотала что-то, но он не понял, да и нужны ли были слова… Она положила свои руки на его руку и крепко прижала к себе. Потом подняла голову, поднесла его руку к губам, поцеловала и опять прижала к своей груди. Она закрыла глаза и застыла, а его руки ласкали все ее тело. Его губы нашли ее полуоткрытый рот, из которого вырывалось ароматное дыхание.

— О-о-о, Ноа.. — прошептала она, когда он оторвался от нее.

Он прижал ее к своему плечу, лоб ее лежал на его подбородке. Качалка возобновила легкое движение.

— О Ноа… — повторила она.

Он улыбнулся в темноте и продолжал раскачиваться.

— Ну, так ты выйдешь за меня замуж, упрямая женщина?

— Да, выйду, ты — неисправимый человек.

— Я не пойду к Розе.

— Я и не думаю, что тебе придется это делать.

Он перестал раскачивать кресло и поцеловал ее спокойно и нежно. Казалось, этим легким поцелуям не будет конца.

— Я ведь видел брошь — знак нашей помолвки — на столе в кухне?

— Да, это была она.

— Надо зажечь свет, чтобы найти ее?

— Не надо. Я отыщу ее и в темноте.

Она соскочила с его нолей и нащупала брошь на столе. Схватив ее, она приняла прежнее положение и приколола ее к кофточке, прямо против сердца.

— Вот так. Теперь все на своем месте.

— Посмотрим, — прошептал он. Нащупывая брошку, он прикоснулся к Сариной груди.

Прошло несколько минут в молчании.

— Ноа… — прошептала она.

— Угу…

Они продолжали раскачиваться, и оба желали, чтобы Адди и Роберт никогда не возвращались.

— Как прекрасно я себя чувствую.

Он удовлетворенно хмыкнул.

Церемония их бракосочетания состоялась в канун Рождества в пять часов дня. Ее быстро провел Бертл Матесон в присутствии двух свидетелей — Адди и Роберта. На Саре было простое платье из атласа цвета слоновой кости, сшитое Адди, в руках маленькая библия, украшенная лентой того же цвета. Причесала ее тоже Адди, подняв волосы кверху в стиле «помпадур модерн» и украсив их маленькой веточкой мелкозернистого жемчуга. Губы ее были впервые в жизни накрашены коралловой помадой.

Ноа надел черный костюм с двубортным жилетом, который он купил несколько месяцев назад специально для этого случая. К нему — белую рубашку с широким воротничком и черный галстук, завязанный свободным узлом с длинными концами.

Затем все четверо поужинали в доме Адди и Роберта с шампанским и праздничным тортом, испеченным по этому поводу Эммой, которая с пониманием отнеслась к тому, что событие будет носить сугубо семейный характер, и не обиделась, что ее не пригласили.

— Делай так, как считаешь нужным, Сара, — заметила она. — И да будет благословен этот день.

На пути домой Сара думала: «Да будет благословенна ночь. Пожалуйста, о, пожалуйста, пусть будет так, как надо…»

Дом, в котором им предстояло жить, был, насколько она помнила, простым и меблированным только частично. Войдя в кухню, она воскликнула:

— О, как здесь тепло!..

— Да, я нанял Джоша, чтобы он протопил печь.

— Ты так внимателен, Ноа! Спасибо.

Он зажег лампу, подошел к ней и помог снять пальто. Повесил его и свое пальто и шляпу и подошел к ней.

— У меня есть еще один сюрприз для тебя. Идем. — Он подал ей руку, взял в другую лампу и повел вверх по лестнице в спальню. Посторонившись, он пропустил ее вперед. В углу комнаты стояла ароматная елка. Она была поставлена в ведро с песком и украшена фигурками, вырезанными из картона, и красными восковыми свечками.

— О-о-о, Hoa! — воскликнула она в восторге. — Когда же ты успел?

Она приносила в дом свои вещи, и елки тогда не было.

— После твоего ухода. Я поручил Джошу найти елку и принести ее сюда.

— Пахнет потрясающе. Давай зажжем свечи.

— Конечно. Но я сперва принесу воды на всякий случай. — Он поставил лампу на туалетный столик, взял кувшин и сказал: — Сейчас вернусь.

Она огляделась, приложила ладони к щекам и посмотрела на кровать, стараясь быть спокойной.

Ноа вернулся через пару минут с полным кувшином и спичками. Он зажег одну о подошву и поднес ее к фитилькам десяти крошечных свечек. Тени от веток заплясали на потолке и стенах. Они молча смотрели на язычки пламени, на их отражение, потом Ноа повернулся к ней и тихо сказал:

— Счастливого Рождества, миссис Кемпбелл.

Она посмотрела ему в глаза и ответила:

— Счастливого Рождества, мистер Кемпбелл.

Его пальцы гладили ее руку. Потом они опять повернулись к елке.

Свечки роняли капли воска на ветки и на пол.

— Боюсь, придется их задуть, — сказал Ноа.

— Жаль, они так красивы.

Сара задула свечи и постояла у елки, вдыхая ее аромат, теперь уже смешанный с запахом тлеющих фитильков.

— Да, Ноа, это незабываемо. Спасибо.

Когда он отошел назад, она услышала какие-то звуки. Обернувшись, она увидела, что он снял пиджак и развязывает галстук.

— Тебе потребуется помощь, чтобы расстегнуть пуговицы, — заметил он.

— О-о-о, да. — Она отвернулась, лицо ее горело. Он подошел к ней сзади, чтобы выполнить эту почетную миссию.

— Спасибо, — прошептала она, когда была расстегнута последняя пуговица.