Ширл Хенке - Сладкое безумие (Глубокая, как река)

Оливия молча наблюдала за тем, как пальцы его сжимают и разжимают деревянную спинку кровати. Сэмюэлю было горько, и она понимала это.

– Ты и впрямь подумал, что я вышла замуж, когда получил письмо от губернатора?

Она говорила мягко, ни в чем не обвиняла, и от этого ему стало особенно стыдно за себя.

– Увы, да. Месяц за месяцем я отправлял письма, но ответа все не было. А потом, когда пришло известие о смерти Летиции, я узнал, что ты будто бы стала женой какого-то знатного испанца. – Сэмюэль взглянул в бездонные зеленые глаза, горестно вздохнул и признался: – Я так и не поверил тебе до конца, Ливи. И никогда не прощу себе этого.

Как бы сама собой потянулась рука, и Сэмюэль коснулся лица Оливии в том месте, где от удара рукояткой пистолета остался след и нежная кожа начала приобретать синеватый оттенок. Оливия прижалась щекой к теплой ладони возлюбленного.

– Я прощаю тебя, Сэмюэль. Я полюбила тебя и продолжала любить, узнав твой характер, чем ты занимаешься. Жизнь отучила тебя доверять людям. Да и обстоятельства сложились так, что все говорило не в мою пользу.

– Нет, – возразил Шелби, – во всем виновата моя проклятая гордость, вернее, опасение, как бы она не пострадала. Ведь я всего лишь солдат, а ты знатна, да еще оказалась богачкой, как с этим смириться? Вот я и поверил, что ты предпочла мне аристократа. Черт побери, у меня уже была богатая и честолюбивая жена. Я боялся обзавестись второй такой же, хотя в глубине души знал, что у тебя нет ничего общего с Летицией.

Оливия почувствовала, как у нее сдавило грудь и учащенно забилось сердце. «Неужели мы столько перенесли только для того, чтобы опять потерять друг друга? Нет, этого нельзя допустить!»

– Сэмюэль, я могла выйти замуж за богатого, знатного человека. У меня были такие предложения. Но мне не был нужен никто, хотя я считала тебя тогда погибшим. А прошлой весной мне стало известно, что ты жив. – Шелби удивленно посмотрел на Оливию, а она продолжала: – У меня есть друзья в Пенсаколе. Они рассказали историю об Испанском Янки, который сумел одурачить англичан, а потом сбежал из тюрьмы. По описанию я узнала тебя и даже возненавидела за то, что ты нас бросил. – Она пытливо взглянула на Сэмюэля. – И все же я не смогла разлюбить тебя. И была счастлива тем, что ты жив.

– Когда я добрался до Нового Орлеана, мне очень хотелось повидаться с тобой, но я не решался, – признался Сэмюэль. – Мне сказали, что ты овдовела и живешь затворницей. Да, ты была свободна, но у меня не хватило смелости навестить тебя. О Ливи, любовь моя, – воскликнул он, обнимая Оливию. – Какой же я был глупец!

– Не глупее меня, – прошептала она сквозь слезы, уткнувшись лицом в жесткую ткань его мундира.

В это время проснувшийся Дэвид увидел мать в объятиях высокого незнакомца. Хотя волосы у него были темные, а не светлые, как у того, другого, плохого человека, ребенок все равно испугался, не понимая, что происходит, и жалобно позвал:

– Мама!

Повернувшись, но не отодвигаясь от Сэмюэля, Оливия взяла сына на руки и прижала его головку к плечу, чтобы ребенок не видел труп Буллока. Сэмюэль взглянул на мальчика и снова испытал потрясение, как и несколько минут назад, когда вошел в комнату. Дэвид его сын!

– Давай я возьму его. Тебе больно, – попросил он, заметив, как поморщилась Оливия, когда ребенок случайно задел головой ее щеку.

И она протянула ему сына со словами:

– Дэвид, тебе пора познакомиться с человеком, которого ты давно ждал.

Когда Сэмюэль вышел из комнаты с сыном на руках, все печали и невзгоды прошлого, вся ненависть и пролитая кровь остались позади. Туман рассеялся. Через широко распахнутую парадную дверь в дом вливался яркий свет зимнего солнца, словно благословляя людей, наконец-то обретших заслуженное счастье.

28

Жители и воины Нового Орлеана праздновали свою почти невероятную победу. Англичане потеряли почти полторы тысячи убитыми – против всего пятидесяти погибших американцев. Такой успех стал возможен благодаря объединенным усилиям артиллерии Жана Лафита и метких стрелков из Кентукки, сумевших нанести сокрушительное поражение регулярной армии британцев. Город ликовал и чествовал героев – генерала Джексона, братьев Лафитов, командиров отрядов ополчения из Теннесси и Кентукки. Со стороны Шарт-стрит доносился шум безудержного веселья, а с колоколен церквей лился праздничный перезвон.

Но на втором этаже городской резиденции Дюрана все было тихо и спокойно. Сюда перебрались из Нового Версаля Сэмюэль и Оливия после того, как полковник сообщил о предательстве и смерти Буллока генералу Джексону и совершенно потрясенному губернатору Клейборну. Дэвид мирно спал в соседней комнате под присмотром горничной Флорины.

В гостиной ярко пылал огонь в камине, и его тепло позволяло забыть о январском холоде. Сэмюэль наполнил мадерой два хрустальных бокала и подошел к Оливии, гревшей руки у камина. По длинным рыжим волосам, заброшенным за спину, пробегали отсветы оранжевого пламени. На его фоне четко вырисовывалась тонкая фигура молодой женщины в мягко ниспадающем зеленом муслине. Шелби провел взглядом по высокой груди и округлым бедрам, всмотрелся в прекрасное лицо, такое аристократически-прелестное в профиль, и глубоко вздохнул от захлестнувшей его любви.

Сэмюэль передал Оливии вино, оба поднесли бокалы к губам, но пить не стали и молча смотрели друг на друга, будто чего-то ожидая. Наконец полковник сказал:

– Я только что получил письмо от сестры. Его принес новый секретарь Клейборна, когда я был с докладом у Джексона. Лиза пишет, что торговля на пути из Санта-Фе идет полным ходом, фирма Сантьяго процветает и он уже строит еще один магазин в Сент-Луисе. Я должен ехать туда, буду заниматься делами фирмы с американской стороны.

– А как же армия? – нерешительно спросила Оливия, не смея надеяться, что слова его означают именно то, о чем она молила бога.

– Война кончена. Об этом говорится в посланиях президента. Нужно лишь подождать, пока в Генте договорятся об условиях мирного соглашения, – если только уже не договорились. Как только я побываю с докладом лично у президента, сразу же подам прошение об отставке.

Оливия немного отпила из бокала в надежде, что вино придаст ей храбрости, и сказала:

– Ты не представляешь, как я испугалась, когда мне сообщили о твоем появлении в Новом Орлеане. Испугалась, что ты приехал забрать у меня Дэвида.

Ему стало больно от ее слов.

– Я понимаю, Ливи, почему ты могла такое подумать, но поверь, я никогда бы не сделал этого, даже если бы знал о существовании Дэвида.

– Теперь ты знаешь, и мне известно, что ты успел его полюбить, – ответила Оливия, мысленно добавив: «Осталось только выяснить, любишь ли ты меня, Сэмюэль».