Фабио - Викинг

Услышав это, викинги посовещались между собой, затем один из них кивнул:

– Бросайте сюда веревку, а ты Ален Луарский, прикажи своим воинам сдать оружие! Мы отведем вас в терем ярла, и теперь он сам решит, что с вами делать.

Ален и его дружинники поступили, как им было сказано и под конвоем пошли вверх по тропинке. Когда они оказались в маленькой, закопченной палате, Ален, по описанию Рагара, тотчас же узнал Вольфгарда. Вождь сидел возле очага, в котором жарко пылал огонь и грыз баранью ногу. Его подбородок и темное одеяние лоснилось от жира. Услышав звук шагов, ярл подозрительно взглянул на вошедших.

– Это еще кто такие? – спросил он у старшего стража. – Лазутчики Виктора?

– Нет, великий ярл, – воин кивнул в сторону Алена. – Вот этот говорит, что у него послание от твоего сына!

Вольфгард уставился на юношу.

– Кто ты такой?

И тут ярл увидел, что пленник нахально улыбается:

– Ты не узнаешь меня, старик?

Вольфгард отбросил в сторону кость, медленно встал и внимательно посмотрел на высокого, стройного юношу, который осмелился оскорбить его. Что-то в лице этого мальчишки было удивительно знакомым, даже раздражающе знакомым.

– Попробуй еще раз уколоть меня своим языком, щенок, и я вырежу тебе его!

Ален не выказал и признака малейшего страха:

– Не в твоих силах погубить меня, старик! Однажды ты уже пытался это сделать, но у тебя ничего не вышло!

– Что еще за чепуху ты городишь? – Вольфгард недоуменно посмотрел на пленника.

– Дай я сниму ботинок и ты сам увидишь!

Викинг нахмурился.

– Дай, я его прирежу! – предложил один из охранников. – По-моему, он сумасшедший!

Но Вольфгард предостерегающе поднял руку.

– Нет, он раззадорил меня! Затем ярл кивнул Алену:

– Ну, снимай свой ботинок!

Ален снял, и все присутствующие в комнате изумленно охнули, а Вольфгард побледнел, увидев ступню с шестью пальцами.

– Ну, ты узнаешь меня, старик?

– Ты брат Рейны? – изумленно спросил Вольфгард.

– Да! Я – Ален Луарский! Я был беспомощным младенцем, когда ты бросил меня погибать среди развалин! Однако, даже твоя злоба не смогла погубить меня, старик! И вот я здесь!

– Да, это я и сам вижу! – Вольфгард кивнул. – Чего ты хочешь от меня? Ты сказал, что у тебя послание от моего сына!

Ален выбрал момент, обулся, затем снял с шеи деревянный талисман, висевший на кожаном шнурке.

– Вот, Рагар посылает это тебе как доказательство того, что он жив, и я буду говорить от его имени.

– Ну-ка, дай я посмотрю! – Вольфгард протянул руку, и Ален, шагнув вперед, передал ему талисман.

– Да, это принадлежит моему сыну! Все верно! – пробормотал Вольфгард. – Два лета тому назад я дал ему этот талисман с изображением Одина. – Он взглянул на Алена и спросил: – Где мой сын и что за послание он передал?

Ален замялся, его глаза сверкнули:

– А если я отдам тебе послание, ты пообещаешь нам безопасное возвращение на корабль?

– Почему это я должен тебе что-то обещать?

– Может быть, тогда я соглашусь доставить послание Рагару от тебя, – Вольфгард швырнул талисман назад Алену:

– Ты, ядовитая змея! Но я соглашаюсь на твое предложение! Что он там еще мне прислал? Ален улыбнулся:

– Рагар посылает тебе свою любовь! Он попросил передать тебе, что очень счастлив на Луаре. Он женился на хорошенькой девушке, и скоро у них будет ребенок. Он просил, чтобы ты простил его за отъезд из Ванахейма. Рагар попросил сказать, что он никогда не был воином, и умоляет простить его!

Вольфгард выслушал послание в полном молчании, хотя и было заметно, что его руки слегка подрагивают от волнения.

– Будешь что-нибудь передавать в ответ? – сказал, наконец, Ален.

– Да! – голос Вольфгарда стал хриплым от гнева. – Передай моему трусливому сыну, что если он не вернется обратно до зимы, то я ему Больше не отец.

– Я это ему передам, – посмотрев на всех, кто был в комнате, Ален обратился в ярлу. – Можно мне с тобою наедине поговорить, старик?

Вольфгард хмуро взглянул на гостя, затем согласно кивнул:

– Да! Но если ты еще раз назовешь меня стариком, шелудивый пес, то из моего поселка ты выйдешь с собственной головой под мышкой! Ален слегка улыбнулся:

– Понятно.

Вольфгард кивнул своим стражникам:

– Отведите этих в соседнюю комнату, а я тут с этим поговорю! – Он подождал, пока все вышли из комнаты, а затем проворчал: – Ну, давай, выкладывай!

Ален холодно посмотрел на врага:

– Во-первых, перед тем, как покинуть твой поселок я желаю побывать на могиле моей матери! Вольфгард пожал плечами:

– Это не мое дело, куда ты пойдешь! Затем презрительно посмотрел на юношу:

– Да, пожалуй, ты похож на мать! Но больше всего ты похож на сестру, даже ведешь себя так же! Ты видел ее уже? Эту Похитительницу?

– Похитительницу? – Ален изумленно посмотрел на ярла.

– Ну, Рейну? Ален кивнул:

– Да! Я много времени провел со своей сестрой! И ты должен знать, что у нее вот-вот появится ребенок. Между прочим, ребенок твоего врага – Виктора Храброго!

В глазах Вольфгарда вспыхнула ярость:

– Да, я уже знаю об этом! Эта девка предала меня и перешла на сторону Виктора!

– Из того, что мне рассказывал Рагар о вашем договоре с Виктором Храбрым, я знаю, что, когда сестра родит сына, тебе придется заключить с ним мир! Так?

Вольфгард гневно посмотрел на юношу, затем потряс кулаком прямо у того перед носом:

– Ты бы лучше не сыпал мне соль на раны, щенок! Скоро мне придется совсем худо! И все из-за твоей проклятой изменницы сестры.

Ален усмехнулся:

– Спокойствие, мой друг. Может быть, я смогу тебе чем-нибудь помочь.

Вольфгард вдруг запнулся, словно его кто-то стукнул по голове, и подозрительно, но с неподдельным интересом взглянул на гостя.

– А тебе это зачем? Что ты предлагаешь?

– Ну, во-первых, несомненно, Виктора можно заставить ошибиться. Мне нужна твоя помощь, и, думаю, мы будем друг другу полезны.

Вольфгард фыркнул:

– Ты не ответил мне. Зачем ты хочешь мне помогать и, почему ты хочешь действовать против своей сестры?

Ален криво усмехнулся.

– Я ненавижу всех викингов. Всех! Но действую я не против сестры, а против ее мужа, Виктора.

– Несмотря на ненависть к нам, викингам, ты все-таки обратился за помощью ко мне, – резонно заметил Вольфгард.

– Только потому, что не хочу, чтобы моя сестра жила на этом, богом проклятом и забытом острове с язычником мужем, – Ален про себя уже ругал тупоголового ярла. С вызовом взглянув на Вольфгарда, он уже более спокойно добавил: – Впрочем, к тебе у меня нет особой любви, так как я считаю, что это ты виновен в гибели моей матери.