Мэри Патни - Розы любви

Онемение постепенно начало проходить. Никлас оказался прав — рука ужасно болела; всякий, кто снисходительно говорил: «Ерунда, задеты только мягкие ткани», — сам, наверное, никогда не страдал от подобной раны. Однако, надо признаться, эта боль была все же не сильнее, чем та, когда Клер сломала лодыжку.

Никлас оттащил жену на несколько футов в сторону, чтобы она могла сесть, прислонясь к стене. После того как Клер была удобно устроена, он свирепо заорал:

— Какого черта ты сделала такую глупость?! Ведь тебя же могли убить!

Она ответила ему слабой улыбкой.

— А почему ты ничего не предпринял, чтобы помешать Уилкинсу перезарядить ружье?

— Я знал, что Майкл возьмет его на себя. А когда до меня дошло, что ты ранена… — Его голос пресекся.

— Ты рисковал своей жизнью из-за меня, любимый. Разве я не могла сделать то же самое для тебя? — проговорила Клер с нежной улыбкой.

Лицо Никласа подергивалось от невысказанных чувств, но прежде чем он обрел дар речи, послышался голос Майкла:

— Леди Эбердэр не очень пострадала? Никлас сделал глубокий вдох, и лицо его наконец разгладилось.

— Да, с ней все в порядке благодаря тебе. — И он прикоснулся к волосам Клер все еще дрожащими пальцами.

— Тогда встань, Эбердэр, и отойди от своей жены, — сурово произнес Майкл. — Пришло время уладить то дело, которое привело нас сюда, и я не хочу, чтобы она пострадала.

Тон Майкла был таков, что, даже несмотря на всецело овладевшее им беспокойство за Клер, Никлас ясно понял: он не шутит. Мгновенно насторожившись, он встал. Силуэт Майкла четко вырисовывался на фоне заходящего солнца; в руке он держал пистолет.

И пистолет этот был нацелен прямо Никласу в сердце.

Глава 32

Ее спуская глаз с наведенного на него оружия, Никлас встал и отошел от Клер.

— Значит, мы вернулись к тому, с чего начали, — непринужденно сказал он. — Между прочим, ты так и не сказал, почему хочешь убить меня.

Лорд Кеньон подошел поближе. Теперь, когда солнце уже не светило прямо Майклу в спину, Никлас ясно увидел, что его зеленые глаза полны безысходного отчаяния. Как видно, безумие, дремавшее в нем до этих пор, было разбужено, вспышкой насилия, которое чуть было не поглотило их всех.

Бледная как мел. Клер с трудом поднялась на ноги и прислонилась к каменной стене.

— Если вы убьете Никласа, то вам придется убить и меня, лорд Майкл, — свирепо сказала она. — Неужели вы думаете, что я буду молчать, если вы убьете моего мужа?

— Конечно, нет. Вы увидите, как меня повесят в полном соответствии с законом. Но все это не имеет значения. — Он подошел к валяющемуся на земле кнуту и отбросил его далеко в сторону. — Возможно, я даже избавлю палача от труда повесить меня, потому что не могу представить, как буду жить после того, что сейчас сделаю.

— Тогда не делайте этого! — вскричала Клер. — Что такого совершил Никлас, что оправдывало бы его смерть от вашей руки?

— Я поклялся, что правосудие свершится, не думая, что когда-нибудь мне придется исполнить эту клятву, — печально сказал Майкл. — Когда настало время действовать, я струсил. Я провел четыре года в армии, надеясь, что пуля избавит меня от необходимости сделать это. Однако судьба меня пощадила и в конце концов привела сюда. — Его лицо исказила боль. — Я больше не могу бороться с судьбой.

— Кому ты дал эту клятву? — спросил Никлас. — Моему деду? Он ненавидел меня и делал все, чтобы отвратить от меня моих друзей, но я никогда не думал, что он попытается убить меня чужими руками.

— Я клялся не твоему деду, а Кэролайн.

На мгновение Никлас оцепенел. Затем взорвался бешеной яростью.

— Господи Боже, так, значит, ты был одним из ее любовников! Как же я раньше не догадался?! Ведь доказательства были налицо, но я никак не хотел им верить… — Его голос прервался. — Я просто не мог поверить в такое — про тебя.

— Мы полюбили друг друга с нашей первой встречи на твоей свадьбе, когда было уже слишком поздно, — сказал Майкл, на лице его явственно проступило чувство вины. — Поскольку ты был моим другом, я пытался подавить свое чувство, и она тоже. Но… мы не могли не видеться.

— Ах вот как! Оказывается, ты тоже стал одной из жертв ее лжи, — с яростным отвращением выкрикнул Никлас.

— Не смей так говорить о ней! — Майкл стиснул рукоять пистолета так, что пальцы побелели — Она бы ни за что не изменила тебе, если б ты не обращался с нею так жестоко. — Его слова полились быстрее, как гной, прорвавшийся из раны. — Она все мне о тебе рассказала — о твоей жестокости, о тех омерзительных вещах, которые ты заставлял ее делать. Поначалу мне трудно было в это поверить. Но если вдуматься, много ли человек знает о том, как его друзья обращаются со своими женами?..

— И много ли муж знает о том, как его жена обращается с другими мужчинами? — едко отпарировал Никлас. Майкл не обратил внимания на его реплику.

— Но после того, как я увидел синяки на ее теле и она разрыдалась в моих объятиях, я поверил, — продолжал он. — Кэролайн боялась тебя. Она сказала мне, что если умрет загадочной смертью, то виноват в этом будешь ты и что я должен буду отомстить за нее. Я дал ей слово, совсем не догадываясь, что мне предстоит сдержать его. Несмотря на то что ты обходился с нею чудовищно, я никогда не верил, что ты способен на убийство.

— Если ты и обнаружил синяки на теле Кэролайн, причиной было то, что ей нравился грубый секс, — как ее любовник ты должен был это заметить, — резко бросил Никлас. — А погибла она из-за перевернувшейся кареты, потому что велела кучеру слишком быстро гнать лошадей. Я здесь был ни при чем.

— Возможно, это несчастье подстроил ты, возможно, нет. Для меня это не имеет значения. Если бы она не боялась тебя, она бы не умчалась из Эбердэра сломя голову, когда тебя застали в постели с женой твоего деда! Ты так же виновен в ее смерти, как если бы выстрелил ей прямо в сердце! — Майкл дрожащей рукой вытер пот со лба. — А ты знал, что когда Кэролайн умирала, она была беременна? Это был мой ребенок, и она убегала ко мне. Я умолял ее оставить тебя раньше, но она отказывалась из ложно понимаемого чувства чести.

— Кэролайн вообще не понимала значение слова «честь». — Рот Никласа скривился. — Но возможно, ты и В самом деле был отцом ее ребенка. В любом случае им был не я — к тому времени я не притрагивался к Кэролайн уже несколько месяцев. Однако позволь заметить, что ты был по единственным кандидатом на отцовство.

— Не смей клеветать на женщину, которая не может защитить себя!

Истеричная нотка в голосе Майкла заставила Никласа обуздать свой гнев Хотя до сих пор он никогда по-настоящему не верил, что его старый друг хочет убить его, участие в этом деле Кэролайн меняло все. Сейчас Майкл держал в руке пистолет с взведенным курком, и если он сорвется, то Никлас станет покойником.