Бетина Крэн - Райская сделка

— Ты знаешь, я тут подумал. — Некоторая хрипловатость выдавала его возбуждение, но по строгому блеску его глаз она

поняла, что он его подавляет. — Мне очень повезло. У меня исключительно красивая жена, которая нежнейшим образом хочет во всем мне угодить… кроме одного. — Он помолчал, наслаждаясь растерянностью Уитни и давая ей время осознать смысл сказанного, затем принял грустное выражение. — Подумать только, моя жена не желает и не умеет пользоваться деньгами. — Во взгляде Уитни проскользнуло удивление, и он состроил еще более несчастную мину. — Этот недостаток сокрушает мою душу восточного магната. Поэтому я решил взять дело в свои руки и начать исправлять это прямо сейчас.

Уитни обернулась к нему, изумленная его заявлением и чувствуя легкое разочарование. Глаза ее удивленно округлились, когда он извлек из кармана кожаный мешочек и позвенел монетами.

— Я намерен научить тебя тратить деньги самым приятным и запоминающимся образом. Если ты намерена сегодня получить удовольствие, тебе придется купить его за деньги.

Уитни в ужасе ахнула и с трудом произнесла:

— Ты ведешь себя просто нелепо!

В улыбке Гарнера появилось заимствованное от Дэниелсов выражение задора.

— Вовсе не нелепо, а только справедливо. Мне пришлось научиться торговаться, так что придется тебе научиться пользоваться деньгами. На самом деле в этом нет ничего сложного: ты говоришь мне, чего желаешь, а я называю цену. Потом ты даешь мне деньги, а я… то, что ты хотела.

Он скинул ногу и поднялся с соблазнительной грацией, наслаждаясь растерянным выражением ее глаз, когда они беспомощно скользнули по явно заметной выпуклости в нижней части его живота.

— Не будь смешным, Гарнер. — Уитни с укоризной взглянула на него и намеренно соблазнительно придвинулась к нему. Но он удержал ее за плечи и решительно отстранил, сунув ей в руки кошелек. Она посмотрела на мешочек, затем на Гарнера. Он сохранял совершенно серьезный вид.

Она швырнула кошелек на стол и отошла в конец комнаты. Вот еще выдумал!

Гарнер снова уселся с решительным видом и следил за тем, как она рассерженно расхаживает у окна, между тем раздумывая, не следовало ли ему чуть больше ее разжечь, прежде чем преподать «урок». Она остановилась и гневно взглянула на него, на что он только пожал плечами:

— Конечно, если ты не можешь…

— В том, чтобы тратить деньги, Гарнер Таунсенд, нет ничего сложного. В Бостоне это делает любой дурак и бедняк, отрезала Уитни, не понимая, что поддерживает его же доводы. Она насторожилась, когда он язвительно усмехнулся. «Да, каждый бедняк и каждый дурак, но… не ты», — ясно говорила его усмешка. На нее усмешка повлияла, как красная рубашка на быка. Она подошла к столу, схватила кошелек и рывком открыла его. В нем блестели золотые монеты различного размера и достоинства. Она тяжело вздохнула, чувствуя, что у нее стиснуло горло, а голову застилает туман.

Она вытащила блестящую монету, подняла ее к лицу Гарнера, на котором играла озорная улыбка, и заявила:

— Мне нужен поцелуй.

Гарнер вскочил на ноги и приблизился к ней.

— Поцелуй за пятьдесят долларов? Может, тебе стоит начать с цены поменьше?

Она сердито фыркнула и, метнув на него мрачный взгляд, нашла в кошельке монету поменьше. На ней была выгравирована цифра двадцать, и она раздраженно спросила:

— Этого хватит? Это ведь двадцать долларов, да?

— Мы поработаем над твоей расточительностью… после того как ты усвоишь основы, — мягко поддразнил ее Гарнер, подходя еще ближе.

— Ну, тогда пусть это будет стоить двадцать долларов. — Ее охватило странное волнение. И когда через мгновение он обнял ее, она поняла, что такое же чувство она испытывала, когда заключала удачную сделку.

Гарнер подарил ей страстный, глубокий поцелуй, от которого у нее закружилась голова.

Затем он выпрямился и отступил, глаза его были блестящими, а черты лица заострились от желания. Руки у него так и тянулись обнять ее, тело горело от ее прикосновений, но он понимал, что результат будет еще более сладким, если знаменитая решительность Таунсендов одержит верх над желанием. И вспыхнувшее в ее глазах бешенство проверяло его решимость.

— Обними меня! — тяжело дыша, потребовала она.

— Это стоит десять долларов, детка. И вероятно, вместе с этим тебе захочется еще один поцелуй, так что плюс еще двадцать. — Он старался говорить как можно более невозмутимо.

— Черт побери, Гарнер Таунсенд! — вспылила она, топнув ножкой.

Внезапно Уитни почувствовала, что в ней проснулась дремлющая Далила. У Гарнера тоже есть желания, как бы он их ни контролировал. Она получит от него то, что ей нужно. Она выудила из кошелька десять долларов и еще двадцать и сунула ему в руку. Опустив их в карман, он крепко обнял ее и снова прильнул к ее губам. В последнюю секунду он невольно прижался к ней всем телом, давая ей почувствовать овладевшее им возбуждение. Он отпрянул, оба часто дышали, чувствуя, как их пронзает желание.

— Если так разбрасываться деньгами, эта ночь будет тебе стоить очень дорого! — Он злорадно усмехнулся.

— А сколько стоит ласка? — Она проигнорировала его возмутительное поддразнивание.

— Смотря какая… — охрипшим голосом выговорил он.

— Интимная… хорошая интимная ласка. — Она говорила резко, при этом стянула корсет и показала на груди. — Вот здесь.

— Двадцать… обеими руками, — едва сумел прошептать он, глядя, как у него на глазах затвердевают темные соски.

Она сунула руку в кошелек и, не глядя, каким-то образом выудила двадцатидолларовую монету. Помахав ею перед глазами Таунсенда, она бросила монету ему в карман. Он накрыл ладонями ее груди и стал энергично ласкать соски. Голова ее запрокинулась, а глаза прикрылись, и она с прерывистым дыханием выгнулась навстречу его рукам.

Когда его руки замерли, она открыла глаза и заглянула ему в глаза, потом взяла его за запястья и провела его ладонями по своим бокам, по ягодицам, прижимаясь к нему.

— Это та же ласка или уже другая?

Ему удалось выпрямиться только благодаря тому, что он не стал думать о соблазнительных полукружиях, которые наполнили его ладони. Что заставляло его идти на такое безумие?

— Другая.

Она вытащила еще одну такую же монету:

— Тогда еще.

И он выполнил ее желание, наслаждаясь ее округлыми ягодицами и горячим теплом ее тела. Ему пришлось собрать все силы, чтобы наконец отстраниться. Он стоял весь дрожа и боясь шелохнуться, когда она подняла вверх мешочек с монетами и бросила его на кровать.

Затем она скользнула на простыни и поманила его.

— Раздевайся… только медленно, — приказала Уитни, подняв монету в пятьдесят долларов.