Кощеева гора - Елизавета Алексеевна Дворецкая

восток, собирать дань со смолян. В Свинческе набралось без малого три десятка человек – и парней, и мужчин, кто желал зимой поразмяться, схватиться с самим Кощеем, да еще заработать серебра. Молодцев возглавлял Жданей, отроков – Солонец, и Торлейв был вполне уверен в своей новой дружине.

Шли, как всегда ходит полюдье, медленно. Почти через каждый переход останавливались на день, чтобы уладить дела с местными старейшинами. С верхнего Днепра переползли на Осьму, оттуда на Волосту, оттуда на Угру. Город Ратиславль – здесь еще сидели малые угренские князья – был последним на пути, отсюда дружина полюдья поворачивала назад. Здесь Торлейв и Бер собирались расстаться с Тороддом и его людьми и дальше полагаться на свои силы. Им предстояло пройти на юго-восток по Угре до ее впадения в Оку, а там до знаменитой Кощеевой горы останется всего несколько переходов.

Так бы все и было, если бы навье гнездо не вышло им навстречу само – пока лишь в виде слухов. В первый же день в Ратиславле здешний хозяин, князь Велезор, привел к ним рослого отрока семнадцати лет, с вытянутой головой, лицом некрасивого, широконосого, но по виду толкового. Он назвался Завеем, сыном Злобки из Былемиря. Кощеева рать разгромила его зимнюю стаю, пятерых взяла в плен, и для выкупа их Былемирю пришлось признать власть Кощея и заплатить дань. Сюда он явился, стыдясь показывать на глаза родичам и уцелевшим собратьям, надеясь попросить помощи у родичей: из Ратиславля происходила его мать.

Кощея он видел своими глазами, но поначалу его рассказ мало помог. Отправляясь в путь, Торлейв и Бер имели первой целью выяснить, что за Кощей и справедливо ли они подозревают в нем бежавшего из Мерямаа Игмора. Если бы это оказался не он… Торлейв имел соблазн и «чужим» Кощеем тоже заняться, хотя бы ради славы, но Бер настаивал, что им нельзя отвлекаться на забавы, пока не доведено до конца дело мести за Улеба. Однако Завей видел Кощея только в шкуре и личине и мог сказать только то, что братья уже знали: он хромает. Даже истинный рост его и сложение было не определить.

– Как он разговаривает? – догадался спросить Бер. – Как я или как Торлейв?

– Как господин Торлейв, – подумав и вспомнив, ответил Завей.

Братья кивнули друг другу: киевский выговор Кощея обещал им верный путь.

Целый день они спорили, взяв для совета Тородда и Завея. Отрок готов был отправиться в самое логово Кощея, если это даст ему отомстить за разгром стаи: несмотря на юность, он оказался честолюбив и очень упрям и не желал мирится с поражением. Но от осады Кощеевой горы он сам отговаривал: дело представлялось безнадежным. Завей нарисовал каменистый холм, расположение ручьев и оврагов, предупредил о высоте и крутизне склонов. «Там, может, одно только место и есть, где пролезть по склону можно, – говорил он. – Мы с ребятами на спор лазили. Но налегке, и то если кто собой худой и цепкий. И мы лазили, пока там пусто было. А если эти навьи рылы сверху услышат – враз копьем спихнут». Бер с детства знал рассказы, как эту скалу осаждало войско Олава, но оно было в десять раз больше тех сил, какими располагали братья. Только с набранной в Свинческе дружиной идти на приступ такой твердыни означало понести потери и не достичь успеха, а оба брата вовсе не хотели зря погубить людей, которые понадеялись на их благоразумие и удачу. Тородд тоже считал большие потери неизбежными и не хотел поддержать затею силами своей дружины: она была ему нужна для сбора дани со смолян, а не для битв с неведомой нежитью в глубине чужих лесов.

Оставалось измыслить хитрость, чтобы подловить часть Кощеевой рати вне города. Сперва хотели просто отследить выход на лов и перебить ловцов. Потом придумали подбросить слух о богатом торговом обозе. А потом додумались соединить все причины: обоз, идущий на Упу и везущий пленных отроков, что давало Завею удобный, надежный предлог, чтобы самому донести эту весть до Кощея.

А уж после всего Тородд подсказал уведомить Былемирь о скорой отлучке больше части Кощеевой рати. Хотят – пусть сами попробуют взять Кощееву гору, которая останется почти безлюдной. И опасности меньше, и окрестности они знают лучше пришельцев.

Стараясь по возможности обезопасить своих людей, Бер придумал посадить на коня поддельного «боярина» – чучело, сделанное из сшитых рубахи и портов, набитых соломой, наряженное в кафтан и шлем. Бороду ему сделали из овечьего руна, и сам Бер прикинулся отроком, который поведет боярского коня. Торлейв, одетый в чужой засаленных кожух, притворился пленным – шел сгорбившись и втянув голову в плечи, чтобы скрыть свой рост. Где именно они наткнутся на засаду Кощеевой рати, угадать было нельзя, но Завей все же подал им знак, закричав клестом, и они успели сосредоточиться.

Красен сказал, что при нем было сорок человек, чуть более десяти осталось с Игмором. Убитых и пленных, в том числе раненых, насчитали двадцать шесть человек. Значит, чуть более десятка спаслось – те, кто бежал к обозу в последних рядах и успел повернуть назад, когда обнаружилась ловушка. Скорее всего, эти люди спешно вернутся к Игмору, и теперь уже он приготовится отражать нападение. Если, конечно, былемиричи не посмели напасть или не достигли успеха.

Так или иначе, но давать Игмору лишнего времени не стоило. Едва придя в себя после битвы и перевязав раненых, Торлейв и Бер двинулись вверх по Оке, дальше на юг.

К вечеру второго дня они сидели в Былемире, в Добровановой избе. Доброван и Городислав со Злобкой Торлейва уже знали, а Бер выказал себя тонким знатоком обычая и умельцем общаться со стариками. То, что былемиричи Кощеевой горы не взяли, братьев не удивило: многого они от тех и не ждали.

– Что у них там? – спросил Бер. – При Кощее много отроков осталось?

– Отроков не много, мы стрелами их поснимали. – Доброван вздохнул. – Да девка у нас там, Кощей грозил ее порешить у нас на глазах. Пожалел я ее – сестры моей меньшой единственная дочь осталась…

– Д-девка? – Пронзенный холодным ужасом, Торлейв сглотнул. – К-какая?

Еще только въезжая в Былемирь, он тайком озирался, надеясь увидеть Дединку. Она не показалась ни во дворе, ни в Добровановой избе, но это еще ничего не значило: она могла жить не здесь, а девок-«невест» не выставляют перед чужими мужчинами. Может, позже, когда былемиричи к гостям попривыкнут, ей позволят показаться. Или она сама найдет случай тайком с ним перемолвиться, как тогда