Сьюзен Джонсон - Леди и лорд

Окрыленный воздыхатель сразу же умчался прочь. Посмотревшись в освещенное свечами зеркало, Роксана быстро поправила кружева на груди, изобразила на лице самую очаровательную улыбку из всех, что имелись в ее арсенале, и, вполне удовлетворенная собственным актерским мастерством, плавно покачивая бедрами, двинулась к человеку, в немилосердных руках которого находилась ныне жизнь Джонни Кэрра.

Куинсберри заметил ее лишь тогда, когда она была уже совсем рядом. Полуобернувшись, он приветствовал ее ответной улыбкой. Стоявший рядом с ним человек, который был чуть выше ростом, тоже невольно посмотрел на нее. Роксана наградила улыбкой обоих. Ловко развернув веер, она присела в глубоком реверансе, открыв взгляду мужчин свою великолепную грудь, и подняла на них плутовские темные глаза.

— Если бы ты знал, как я рада снова видеть тебя в Эдинбурге, — льстиво проговорила прелестница. — Стоит тебе отлучиться, и наше общество тут же скучнеет.

— Но благодаря тебе оно не теряет очарования, — ответил герцог с легкой улыбкой. — Его лучшее украшение — это ты, дорогая. И именно ты заставляешь меня постоянно скучать по Эдинбургу, где бы я ни находился.

— А ты все так же любезен, мой милый. Не каждому мужчине это дано. — Проведя кружевным краешком веера по его подбородку, Роксана еле заметно подмигнула. Ее кокетство быстро приближалось к грани дозволенного.

Гарольд Годфри смущенно прокашлялся.

Нехотя оторвав глаза от прелестной женской груди, обрамленной пышными кружевами, Куинсберри мельком взглянул на него и, немного замявшись, произнес:

— Роксана, позволь представить тебе эрла Брюсиссона. Он приехал в Шотландию, чтобы подыскать себе здесь кое-какую недвижимость. Брюсиссон, перед вами графиня Килмарнок, прошу любить и жаловать.

Взгляд Годфри был чрезвычайно внимателен, из чего Роксана заключила, что пока все идет как по маслу. Начало ее миссии можно было считать удачным. Улыбка из льстивой превратилась в сладострастную. Пора было начинать играть роль знойной леди.

— Вы надолго к нам, Брюсиссон?

— Еще не решил окончательно. А вы живете в городе?

— Почти постоянно… — Роксана несколько оторопела: в его глазах тлело скотское вожделение, которое он даже не пытался скрыть. — Мои дети здесь учатся, — продолжила она, поборов в себе брезгливость.

— Вашему мужу нравится городская жизнь?

— Нравилась…

— Роксана — самая очаровательная вдова во всей Британии, — вежливо вмешался в разговор Куинсберри. — Что слышно от твоего брата? Как Арджилл? Они по-прежнему неразлучны?

— В последнем письме он написал, что останется на зиму в Гааге. Они стоят там лагерем. — Роксана и ее брат придерживались противоположных политических взглядов, что не было редкостью в шотландских благородных семействах того времени. — Мой братец без ума от великого Марльборо.

— Не он один. Многие наши юные герои придерживаются того же мнения, что вовсе не удивительно: этот человек умеет держать вожжи в руках.

— Именно об этом и твердит мне Колтер со всем восторгом, на который только способен девятнадцатилетний юноша. А каковы твои планы на этот год? Ты приедешь в Эдинбург на заседания парламента?

— Возможно.

— Тогда, возможно, встретимся снова. Передавай от меня привет Айсобел. А вот и Бьюкан с моим кларетом. Рада была с вами познакомиться, Брюсиссон. — Кивнув на прощание, она удалилась. Кивок тоже получился удачным, чему в немалой степени способствовала великолепная прическа, украшавшая ее голову.

— В течение нескольких лет она была любовницей Ра-венсби, — задумчиво заметил Куинсберри. Оба мужчины смотрели вслед Роксане, походка которой была вызывающе обольстительна.

— Что-то не видно, чтобы она по нему убивалась.

— Она похоронила двух мужей. Должно быть, горе закаляет чувства. Кстати, Гарольд, если вы собираетесь ее навестить, то должен предупредить вас: она моя хорошая подруга.

— Кто вам сказал, что я собираюсь навещать ее?

Улыбка Куинсберри была понимающей.

— Собираетесь, Гарольд, собираетесь… Зачем нам лгать друг другу?

Ждать было некогда — нужно было действовать. В подобной ситуации Роксана не могла позволить себе такой роскоши, как неопределенность, а потому в тот же вечер как бы случайно еще раз очутилась рядом с Гарольдом Годфри, когда тот скучал в одиночестве. Впрочем, он сам помог ей начать разговор, встав на ее пути, когда она проходила мимо, притворяясь, что новый знакомый ей вовсе не интересен.

— Не знаю почему, но Эдинбург вдруг показался мне гораздо привлекательнее, чем раньше, — сказал эрл, глядя на Роксану с высоты своего огромного роста.

— Может, вас очаровала Сесилия прекрасным чтением своих стихов? — протяжно промурлыкала она, снова заметив, что в ней его больше всего привлекает низкий вырез платья.

— Плевать я хотел на поэзию, — произнес он неожиданно низким голосом, из чего можно было заключить, что этого человека интересует вовсе не мир искусства, а нечто иное — то, чем он в данный момент любовался без зазрения совести.

Роксана зазывно улыбнулась. Этот прием из ее репертуара обычно срабатывал безотказно.

— Какая досада, — вздохнула она. — А ведь завтра я устраиваю вечер поэзии, на который приглашены лишь немногие избранные. Свои стихи будет читать один из любимейших сынов Эдинбурга. Не знаю почему, но мне кажется, что вам у меня понравится.

— Когда можно будет прийти?

Чуть склонив голову набок, Роксана метнула на него взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Приходите позже… — В ее голосе было скрыто обещание. — Когда закончатся чтения…

— Когда? — Его тон был резок, почти груб. В намерениях этого мужлана невозможно было ошибиться.

— Что бы вы сказали относительно половины десятого?

— Буду, — коротко рубанул Годфри.

Раз сказал, значит, придет — в этом можно было не сомневаться.

В ту же ночь в гостиной Роксаны снова собрались старые знакомые. Единственным новым лицом в этой компании был Рсдмонд. Заговорщики в мельчайших деталях обсудили свои планы, поскольку успех их отчаянного предприятия в первую очередь зависел от точного расчета.

— Я смогу задержать Годфри часа на полтора, — предположила Роксана. — Во всяком случае, сделаю так, чтобы мои гости разошлись как можно позже…

— В крайнем случае мы можем послать к тебе пару своих людей. Они разыграют из себя не слишком вежливых гостей, которые, изрядно отведав бренди из твоих погребов, не захотят расставаться с гостеприимной хозяйкой, — подал идею Робби, которому было не по себе при мысли о том, что Роксане придется остаться наедине с Годфри.