Вирджиния Хенли - Сокол и цветок

Тэм предпочитал держаться подальше от хозяина, и даже Гауэру нередко доставалось. Уильям умер. Фолкон был занят подготовкой к церемонии похорон и утешал Мойру, как мог, хотя единственным желанием его было напиться и не трезветь как можно дольше. Ему трудно было поделиться бедой с кем бы то ни было, но все же, не выдержав, он открыл душу Жервезу.

– Почему, почему она сделала это? – безутешно повторял он.

– Трудно объяснить законы чести, по которым живет Джезмин, – ответил Жервез.– Она поистине благородная дама. Можешь представить мужество женщины, которая не предаст сыновей, хотя бы и ценой собственного позора? Фолкон, перед Джезмин стоял ужасный выбор, и она предпочла верность до конца.

Фолкон с силой ударил кулаком в ладонь.

– Кровь Христова, я сейчас же отправляюсь за ней. Не позволю этому злобному кабану ее запачкать!

Когда судно де Берга доставило Джезмин в замок Райзинг, она с удивлением и восторгом узнала, что Эвиза живет с Хьюбертом.

– Дорогая, чем ты так поражена? Мы без лишнего шума поженились несколько недель назад, после смерти Беатрис. Бедняжка так давно болела!

Джезмин с ужасом подумала было о судьбе несчастного Джеффри де Мандевилла и облегченно вздохнула, когда Хьюберт, словно прочитав ее мысли, усмехнулся.

– Непрошеный жених весьма кстати скончался от лихорадки еще в прошлом году: избавил меня oi лишних хлопот!

Эвиза с искренней радостью обняла родственницу.

– О Эвиза, я так счастлива за тебя! – воскликнула Джезмин.– Наконец-то ваши желания исполнились!

– Разве старая пословица не говорит: «Когда Господь хочет кого-нибудь наказать, исполняет все его желания», – рассмеялась Эвиза.– Ладно, отдохни с дороги, путешествие, должно быть, оказалось ужасным, а потом мы до поздней ночи будем сидеть у очага и сплетничать.

Джезмин протянула руку Хьюберту.

– Твой брат Уильям умирает, если уже не умер, но он просил тебя не горевать и сделать все, что возможно, для его сыновей.

Юные племянники Джезмин уже помчались осмотреть окрестности в ту же минуту, как конюхи свели на берег лошадей и собак.

За обедом разговор зашел о Великой хартии, которую знать заставила короля подписать.

– Ни на секунду не сомневаюсь, – объявила Эвиза, – что Джон не собирается держать слово, хотя лорды еще на что-то надеются.

– Эвиза, ты несправедлива к Джону, – возразил вечный соглашатель Хьюберт.– Ты же не можешь знать его намерений.

– Зато знаю Джона, – рассмеялась Эвиза, – и этого вполне достаточно.

– Не можете ли, милорд, как попроще объяснить мне, что такое эта хартия? – обратилась Джезмин к Хьюберту.– Я чувствую себя совершенной невеждой.

– Ну, скажем, это что-то вроде контракта. Если король справедливо правит вассалами, они верно ему служат. Собственно говоря, Джон признает, что лорды и бароны имеют право призвать его к ответу.

– Вот именно! Поэтому, сам понимаешь, Джон ненавидит каждое слово этого документа, – вставила Эвиза.

– Конечно, – продолжал Хьюберт, – те же самые правила в свою очередь должны соблюдать те же лорды по отношению к своим подданным. Там есть несколько великолепных пунктов, которые мне как верховному судье пришлось заучить наизусть: «Ни один свободный человек не может быть заключен под стражу, убит, изгнан, объявлен вне закона или подвергнут пыткам иначе, как по постановлению суда равных ему по положению или закону страны».

– Ах, Хьюберт, прекрати выставляться, – пошутила Эвиза.– Уж эти мне де Берги! Короче говоря, налоги можно взыскивать только по решению совета. Церковь должна сохранить все права и вольности, дарованные с самого начала, а города – порядки и обычаи. Нельзя держать человека в тюрьме без суда и следствия, нельзя описывать имущество и товары за долги, если эти долги можно уплатить. И, самое главное, вдов нельзя вторично отдавать замуж против воли!

Хью подмигнул Эвизе, которая тут же вспыхнула.

– Если бы этот закон приняли раньше, подумай сам, скольких страданий удалось бы избежать!

– Наша любовь лишь стала слаще после долгого ожидания, – галантно ответил Хью.

– Ожидания? Можно подумать, я тебе в чем-то отказывала! Мужчины в роду де Бергов не признают слова «нет»!

Но тут Эвиза заметила, как на лицо Джезмин словно опустились тучи, и поняла, что между ней и му жем не все ладно.

– Пойдем, дорогая, давай поднимемся нанерх, там мы будем совсем одни, и я смогу шокировать тебя последними сплетнями из жизни двора.

Они отправились в спальню Эвизы. Хозяйка усадила Джезмин в кресло, налила кубок сладкого вина.

– Жизнь странная штука. Когда-то ты думала стать фрейлиной королевы Эвизы, а теперь мы обе леди де Берг.

На сердце у Джезмин было так тяжело, что казалось, из глаз вот-вот хлынут слезы.

– Что произошло между тобой и Фолконом? – спросила Эвиза.

Джезмин покачала головой.

– Он... он изменил, – прошептала она.

Но Эвиза лишь рассмеялась такой наивности.

– Это все? Прости, дорогая, для женщины, имевшей трех мужей и вышедшей замуж за человека, у которого было три жены, такие вещи попросту не имеют значения.

Джезмин задумалась.

– Но, Эвиза, быть первой любовью мужчины – не самое главное, важнее стать его последней привязанностью.

Эвиза лукаво улыбнулась.

– Ни на момент не пытаюсь уверить себя, что стану последней любовью Хью! Я старше, поэтому он успеет жениться еще разок!

– Ох, Эвиза, с тобой все мои несчастья кажутся такими незначительными!

– Дорогая, твоя главная беда в том, что ты слишком серьезно относишься к себе! Тебе необходимо немного развлечься, завести ни к чему не обязывающий роман, начать легкий флирт, после чего стапешь гораздо снисходительнее к похождениям мужа! Джезмин слегка передернулась, неожиданно представив Джона. Каково это – отдаться человеку, которого презираешь? Господь даст, она никогда не узнает!

– Дня через два Хью проводит меня обратно в Глочестер. Почему бы тебе тоже не поехать? Я дам праздник в твою честь, там ты сможешь выбрать любого мужчину из приглашенных!

Джезмин, засмеявшись, вновь тряхнула головой.

– Я должна повидаться с Эстеллой и попросить аудиенции у короля.

Настала очередь Эвизы вздрогнуть.

– Ну что ж, если останешься здесь, вскоре такая возможность представится. Собственно, поэтому я и уезжаю. Джон заставляет Хью сопровождать его в замок епископа Линкольнского в Ньюарк, по какому-то секретному делу, и, естественно, собирается остановиться здесь на несколько дней.

– Ньюаркский замок – неприступная твердыня, не так ли? – с любопытством спросила Джезмин.

– Да, и епископ Линкольнский – единственный священнослужитель, оставшийся верным королю во всех невзгодах. Худшего епископа в мире не было! Господь, должно быть, сильно возмутился в тот самый день, когда Джон назначил подобного епископа! Но, по правде говоря, Господь должен возмущаться каждый раз, когда видит мерзкие деяния Джона, – озорно воскликнула Эвиза.