Шотландец говорит, что да (ЛП) - Йорк Сабрина

- Ну конечно.-Дункан встал, подал Кэтрин руку, и они пошли обратно через дом. Кэтрин терзали многочисленные противоречивые чувства, и не последнее из них-сожаление. Жаль, что они не закончили свои исследования. И, возможно, намек на разочарование.

Когда они вошли в гостиную, Дункан наклонился ближе и прошептал:

-Надеюсь я тебе дал пищу для размышлений на последующие дни,недели?

 Хотя в этих словах была ирония, Кэтрин не видела ничего забавного в сложившейся ситуации.

Ни в малейшей степени.

Глава Шестая

Ну что ж, все прошло хорошо.

Не идеально, как обычно бывает при соблазнении, но достаточно хорошо.

Хотя это общение оставило у Дункана сильную потребность—которая сохранялась до тех пор, пока они с Питером не вернулись в Росс—Хаус и он не нашел себе немного уединения-он должен был признать, что это было прекрасное введение в страсть Кэтрин.

И он нисколько не испугал ее.

Он надеялся, что благодаря этому опыту она придет к брачному ложу с большим энтузиазмом и любопытством, чем если бы они вообще никогда не заходили в оранжерею.

Но это значительно усложняло ему задачу.

Всякий раз, когда он думал о ней.

Когда бы он ее ни увидел.

Всякий раз, когда он подходил достаточно близко, чтобы почувствовать запах ее духов.

Было очень тяжело.

Эта последняя неделя будет худшей в его жизни.

Но случилось нечто такое, что сделало ожидание более терпимым.

Когда на следующий день он явился на очередной утренний прием и вручил дворецкому шляпу, его встретил знакомый смех. Мрачный звук, донесшийся из гостиной, вызвал в нем радостную дрожь, и он бросился к двери.

Конечно же, он не ошибся. Так и должно быть.

Но нет. Завернув за угол и заглянув в комнату, он увидел не кого иного, как своего шотландского соседа и партнера по виски-концерну Ранальда Ганна, барона Бауэра, а вместе с ним и хорошего друга Дункана Хэмиша Робба, обладателя этого безошибочно узнаваемого смеха. Его блестящие рыжие волосы тоже были безошибочно узнаваемы. И чертовски красивое зрелище.

“Клянусь всеми богами! - воскликнул Дункан, прежде чем успел напомнить себе о приличиях. Конечно, приличные джентльмены не кукарекают в гостиных.

Но, черт возьми, он устал сдерживать себя. Он определенно устал быть приличным.

Хэмиш резко обернулся и уставился на него, а затем издал вопль, от которого задрожала люстра. Леди Эсмеральда предусмотрительно поставила чашку на блюдце и нахмурилась, как туча.

-Ну, правда, - сказала она.

Мужчины не обращали на нее внимания, приветствуя друг друга крепкими объятиями и мужественными хлопками по спине.

- Что, черт побери, ты здесь делаешь? - Спросил Хэмиш, когда они наконец все поздоровались.

Дункан осмелился взглянуть на Кэтрин, которая наблюдала за ним с легкой улыбкой на лице. Боже, она была прекрасна этим утром. От одного ее вида ему стало тепло. Он вспомнил ее стоны, крики и мольбы прошлой ночью. Которые заставили его—

- Я говорю, Дункан. по-видимому, у Хэмиша была еще одна пощечина. - Какого чёрта ты делаешь здесь, в Лондоне?

-Ваш язык?- леди Эсмеральда заблеяла.

- Ах, я прошу прощения, девушки, - сказал Хэмиш с той кривой усмешкой, что ни одна женщина, независимо от ее возраста или уровня крахмала, не могла устоять. Действительно, Эсмеральда смягчилась, захихикала и даже захлопала ресницами, что, по мнению Дункана, было тревожным зрелищем.

Она помахала Хэмишу сложенным веером. - Никогда не забывайте, что вы находитесь в присутствии невинных леди, сэр.

-Ох, как же я мог забыть? - сказал Хэмиш со смешком. Он отвернулся и набросился на Дункана. Затем он наклонился ближе и сказал заговорщическим тоном: - нас послал герцог.

-Кейтнесс?

Бауэр кивнул с болезненной улыбкой на лице. - Ну да. Герцог прислал нас в качестве своих представителей на сезон.

Леди Эсмеральда скривила нос—довольно пугающее зрелище.

 - Этот чертов герцог. Он должен был сам прийти.

-Да, миледи, - ответил Хэмиш с соответствующим выражением досады на лице. - Но его жена ... в положении. Он не хотел оставлять ее одну.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Ба. Шотландская девушка достаточно крепка, чтобы путешествовать.

- Его светлость предпочитает быть осторожным.

На леди Эсмеральду это не произвело никакого впечатления. - Его светлость должен был благословить нас своим присутствием.

- Вместо этого он послал нас, - сказал Хэмиш, хлопая себя по груди. - Мы защитим ваших маленьких ягнят от волков из высшего общества.

Леди Эсмеральда закатила глаза.

- Вот этого я и боюсь, - сказала она. - Мы должны выдавать их замуж, а не гоняться за женихами.

- Мы простые шотландцы,- сказал Хэмиш. - Мы не собираемся прогонять женихов.- Он подмигнул Бауэру, и тот сдержал улыбку. Из них двоих Бауэр был сильным молчаливым типом, в то время как Хэмиш был более склонен к озорству.

Лахлан, вероятно, послал их обоих в надежде, что они уравновесят друг друга.

- Я не понимаю, почему герцог не мог приехать сам, - повторила леди Эсмеральда.

- Его жена "растет", - повторил Хэмиш.

- Он мог бы приехать и без нее. Он в долгу перед своей родней.

Энн, спокойно сидевшая рядом с Элизабет, которая притворялась, что вышивает, фыркнула.

- Тебе есть что сказать, девочка? - пропела леди Эсмеральда.

- А я знаю. Герцог был более чем щедр. Забирает нас к себе. Финансирование наших гардеробов. Добыть для нас самую элегантную, уважаемую компаньонку в Лондоне...

Она помолчала, давая возможность леди Эсмеральде оправиться.

- И все это ради четырех девушек, которых он никогда не встречал.

- Это его обязанность,- провозгласила леди Эсмеральда.

- Я, например, не хочу быть никому обязанной, - сказала Элизабет.

- Я тоже, - вмешалась Виктория.

- Я не возражаю, - сказала Мэри. Другие девочки сердито посмотрели на нее, но Кэтрин рассмеялась.

Этот звук привлек внимание Дункана. Нет, даже больше. Он схватил его за живот и дернул. Его взгляд метнулся к ней, и он поймал ее смех. Их глаза слиплись, и это тепло снова стало жарким.

- Послушай, Дункан, - пробормотал Хэмиш. - Ты так и не сказал мне, зачем приехал в Лондон.- И его пристальный взгляд проследил за взглядом Дункана, и его улыбка ясно дала понять, что он все понял. Или, по крайней мере, часть его.

Семь голубоватых адов.Дункан знал эту ухмылку.

И он боялся этого.

Может быть, это и не так уж хорошо, что его друзья все-таки приехали в Лондон.

* * *

Кэтрин всю ночь не сомкнула глаз. Как она могла, воспоминания рук Дункана, его губы на ней, кружились в ее голове? Она слышала истории о занятиях любовью, странные шутки там и тут, вещи, которые она не понимала. Теперь она знала. Или, по крайней мере, у нее было представление об этом.

Она знала, что это было больше, чем то, что она испытала, и у нее было смутное представление о том, что будет дальше.

Чего она не понимала, так это почему от таких мыслей у нее кружилась голова и она чувствовала слабость. И ... желание.

Короче говоря, прозаическое описание акта не соответствовало эмоциональному водовороту. На самом деле, сводясь к самому акту, он не казался приятным ни в малейшей степени. И мысль о том, что ей придется проделывать подобные вещи с Тивертоном или Прюблом, оставляла ее совершенно равнодушной.

Но Дункан?

Ах, совсем не холодно.

Она бросила на него потеплевший взгляд и пришла в восторг, обнаружив, что он наблюдает за ней. Ее губы сами собой изогнулись в улыбке. Ее сердце бешено колотилось, когда он медленно отдал честь в ответ. Его ухмылка была действительно злой, что заставило ее улыбнуться еще шире.

Оглушительный кашель разнесся по комнате, пронзая мгновение. Вздрогнув, Кэтрин обернулась и встретила сердитый взгляд леди Эсмеральды.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Странно, как крышка может так дергаться.

- Леди Кэтрин.- какой ужасный тембр. Никогда еще при звуке собственного имени ее не пробирала такая холодная дрожь. - Не соблаговолите ли вы спеть нам песню на фортепьяно?