Барбара Картленд - Приключения в Берлине

— Комната эта — в полуподвальном этаже большого дома, и в ней есть стол, на котором много бумаги, предназначенной для отца. Он должен писать или чертить на ней то, что немцы хотят… узнать от него.

— Как вы можете все это знать? — поинтересовался лорд Брэйдон.

Она безнадежно взмахнула рукой.

— Если вы не… верите мне… я боюсь, что у меня нет… более существенных доказательств, способных… убедить вас.

— Я хочу верить вам, очень хочу, но то, что вы говорите, кажется мне невероятным.

Лоилия рассмеялась искренне и весело.

— Точно так же говорила мне и мама, когда я передавала ей послания от папы, которые она почему-то была не в состоянии принимать сама… Почему — этого я никогда не смогу понять.

— Это все настолько невероятно! Я хочу как следует подумать и попытаться представить, как мы сможем использовать столь феноменальные способности, чтобы помочь вашему отцу.

— Если вам удастся это… тогда я совершенно уверена, что мы… найдем его, — воспрянула духом Лоилия, — но я буду также молиться… молиться как можно… сильнее, чтобы мы… смогли это сделать.

— Тем более что теперь я почти готов поверить в это! — тихо сказал лорд Брэйдон.

Глава 3

Лоилия проснулась и в первый момент не могла понять, где она находится.

А когда весь ужас предыдущего вечера вновь наполнил ее, она встала с постели, чтобы раздвинуть занавеси.

Солнце сияло на серых домах, которые, казалось, все еще таили угрозу.

Она содрогнулась при мысли об отце.

Затем вспомнила собственные беды.

Хоть она в данный момент находилась в относительной безопасности, у нее не было одежды, за исключением ночной рубашки, в которой она убежала из заведения.

Она услышала стук в дверь и заторопилась к кровати.

Забравшись в нее, она натянула простыню до самого подбородка и нервно крикнула:

— Войдите!

Дверь открылась, и Уоткинс, не входя в комнату, сказал:

— Доброе утро, мисс! Я слышит, вы отодвигаете шторы, и знал, что вы проснулись. Вы готовы немного позавтракать?

Лоилия улыбнулась ему.

— Очень даже! — ответила она. — Я так голодна!

Вчера Уоткинс принес ей кое-что, дабы подкрепиться перед сном.

Она, однако, не ела целый день, опасаясь наркотиков, и теперь была готова съесть что угодно.

Прошло всего несколько минут, а Уоткинс уже входил с подносом.

На нем были яйца и бекон, горячий тост и чашка кофе.

— Господин говорит, мисс, — объявил Уоткинс, ставя поднос, — что вы можете одеться, когда пожелаете.

— Одеться? — воскликнула Лоилия. — Но во что?

Уоткинс улыбнулся, довольный.

— Я только надеется, я выбирал, что вы любит, — скромно сказал он.

— Вы делали для меня покупки! — изумилась Лоилия, не веря своим ушам.

— Я лишь мог гадать ваш размер, мисс, — оправдывался Уоткинс, — но я старался как мог.

И он вышел из комнаты.

Лоилия, с наслаждением принявшись за завтрак, думала о том, что все происходящее с нею было совершенно поразительным.

Она испытывала невыразимую благодарность лорду Брэйдону.

Ей не хотелось думать, что случилось бы с нею, если б он не пришел прошлой ночью в это кошмарное место.

Она имела лишь смутное представление о том, что в действительности происходит в таких местах, однако понимала, насколько ужасно и низко это могло быть.

Она допивала вторую чашечку кофе, когда Уоткинс вернулся в комнату.

Он нес одежду, купленную для нее.

Одежда, на удивление простая, но отмеченная хорошим вкусом, была выбрана в расчете на очень молодую девушку.

— Господин говорит, мисс, — объяснил ей Уоткинс, — что он надеется, вы сможете выбрать потом что-нибудь получше для себя, а пока приходится потерпеть это.

— Но это все очень изящно! — поспешила успокоить его Лоилия. — Его светлость так внимательны, а вы проявили столько умения, покупая одежду для меня, хотя почти меня не видели.

— Я только надеется, она подходит, — промолвил Уоткинс. — А теперь, мисс, я приготовлю вашу ванну.

Лоилия знала, что в апартаментах отелей часто имелись ванны, да и в некоторых домах в Англии тоже были ванные комнаты, но дамы никогда ими не пользовались.

Они всегда принимали ванну в своих спальнях.

Уоткинс принес ей большое турецкое полотенце, чтобы закутаться в него поверх ночной рубашки.

Затем он провел ее в довольно современную ванную комнату с подведенной к кранам горячей и холодной водой.

Она не могла и мечтать о подобной роскоши.

Лежа в горячей ванне, она чувствовала, как вода смывает с нее тот ужас и унижение, которые она испытала вчера.

К ней вернулось благоразумие, и она целиком сосредоточилась на своих заботах об отце.

Она продолжала думать о нем, когда уже была одета и Уоткинс пришел сообщить, что лорд Брэйдон ожидает ее в гостиной.

Гостиная была рядом с ее комнатой; когда она вошла, лорд Брэйдон поднялся из-за стола, за которым только что сидел.

Он как бы воплощал в себе сипу, надежность и уверенность.

И она подумала, что если б можно было всегда находиться с ним рядом, то с ней больше никогда не случилось бы ничего ужасного.

Не в силах сдержать свои чувства, она устремилась к нему через всю комнату.

— Благодарю вас… Благодарю вас! Я не знаю… как выразить… словами, насколько, ., благодарна я вам.

— Нам следует поговорить теперь о другом, — решительно заявил лорд Брэйдон.

Она смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми глазами.

— Я думаю, вы достаточно разумны, — продолжал он, — чтобы понять: наше поведение в прошлую ночь может вызвать серьезные последствия. Германские власти могут даже заявить, что я насильно похитил вас, и счесть это уголовным преступлением.

Лоилия вскрикнула от ужаса.

— Вы… не хотите сказать… что мне придется, может быть… вернуться назад?

— Нет, конечно, нет, — уверил ее лорд Брэйдон, — но я должен предупредить вас о возможном визите барона фон Крозингена, который принимал меня прошлым вечером, поэтому нам следует подготовить историю случившегося.

Лоилия крепко сжала руки.

— Вы не станете упоминать о папе или говорить барону, кто я на самом деле?

— Я не настолько глуп, — ответил лорд Брэйдон. — Думаю, поскольку вы сказали мне в поезде, что ваша фамилия Джонсон, у вас есть паспорт, выписанный на эту фамилию?

Лоилия кивнула.

— Он принадлежит папиной секретарше. Я взяла его из ее стола… не сказав ей, куда… направляюсь.

— Это было разумно с вашей стороны.

Совершенно не обязательно германским властям знать, что дочь Тарстона Стэндиша находится в Берлине.

Он задумался на миг, как бы взвешивая то, что должен сказать.