Джейн Арчер - Тайное желание

– Каких?

– Вы хотите, чтобы Корд пожалел о своем сегодняшнем поведении?

– Да.

– Тогда доверьтесь Бетэнн. Пусть она оденет вас к вечеру. Вы спуститесь в гостиную. Там соберутся мужчины – и все глаза будут обращены на вас. Корд начнет сгорать от ревности. Он сможет думать только о том, как одержать верх и завоевать вас.

– Это причинит ему боль?

– Если вы отвергнете его – несомненно.

– Хорошо, – сказала Виктория с игривой улыбкой и довольным блеском в глазах. – Сегодня он смеялся надо мной. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним. До вечера, Тереза.

Наблюдая за выражением лица Виктории, Тереза тихо хихикнула.

– Передайте, пожалуйста, Бетэнн, – добавила Виктория, – чтобы сегодня она употребила все свое мастерство и сделала лучшее из лучшего. Вернее, в данном случае – худшее из худшего. Я имею в виду для него.

– Я скажу ей. У вас в запасе несколько часов. А пока почему бы вам не принять горячую ванну и не поспать немножко? Потом я пришлю вам прелестный ужин. Корд вернется усталый, разомлевший от жары, а его ждет засада.

– В это время я как раз буду улыбаться другим мужчинам.

– Si,[8] и они будут улыбаться вам.

Глава 4

Несколькими часами позже Виктория стояла в гостиной – бокал с шампанским в одной руке, пунцовая роза в другой – в окружении пятерых джентльменов. Тереза через всю комнату приветствовала ее дружеским кивком. Виктория улыбнулась в ответ, продолжая бросать беглые взгляды на богатое убранство комнаты и женщин, являвших собой вместе со своими туалетами часть интерьера и его украшение. Каждая из них была при мужчине в дорогом костюме, и каждая из них опиралась на руку своего спутника.

Викторию, умащенную и надушенную после купания и массажа, одели в тончайшее шелковое белье, утянули теснейшим корсетом и втиснули в красное атласное платье с дерзким вырезом. Юбка, посаженная сзади на специальные подушечки, как на подпруги, пышно сидела на бедрах, а понизу тянулась в виде шлейфа. В сборках ниже талии и у края декольте были приколоты красные розы из шелка, а на голове красовались живые. На сей раз волосы Виктории были убраны наверх, за исключением трех спускающихся до плеча локонов с одной стороны шеи.

По завершении работы Бетэнн подвела Викторию к зеркалу. Та пришла в неописуемый восторг при виде столь разительных перемен: она выглядела красивой, элегантной и чувственной. Совершенно невообразимые превращения! До сего дня она представляла себя типичным книжным червем, а своими достоинствами считала скорее живой ум и дар предвидения, нежели женское очарование.

Она была уверена, что эта внешняя метаморфоза должна шокировать ее или по крайней мере вызвать дискомфорт. Но как ни странно, она испытывала совсем другие чувства. И особое удовлетворение ей доставляло сознание того, что при помощи таких превращений можно заставить Корда сердиться и ревновать. Тереза предрекала, что он станет тише воды и ниже травы, когда увидит, как она кокетничает с другими мужчинами. Однако Виктория не разделяла ее уверенности. Корд был отъявленным негодяем и бандитом. По-видимому, у него никогда не было недостатка в любовницах, и он привык брать силой любую женщину, если она вызывала в нем желание.

Все это время Виктории не терпелось приступить к своим записям. Поэтому, вернувшись к себе после разговора с Терезой, прежде чем вздремнуть перед вечером, она решила сделать ряд набросков. Корд принес ей саквояж с бумагами и писчими принадлежностями, и она собиралась написать несколько страничек, так как в голове у нее уже сложились некоторые образы. Помимо этого, ей хотелось изложить свежие впечатления о Западе, начиная с момента ее похищения. Она никогда не предполагала, что действительность окажется столь богата захватывающими событиями. Если б еще удалось избавиться от Корда и работать свободно – лучшего и желать не надо. Но этот вопрос требовал отдельного рассмотрения, а углубляться в анализ ей не хотелось. Это было единственное занятие, к которому в тот момент она не чувствовала расположения.

Благосклонно кивая окружавшим ее мужчинам, Виктория прислушивалась к нежным звукам фортепьяно, вдыхала запах дорогих духов и наблюдала, как уносятся вверх змейки сигаретного дыма. Слышался возбужденный смех женщин. Ему вторили низкие голоса мужчин. Если б Виктория не знала, что это за место, она, пожалуй, вообразила бы, что присутствует на экзотическом вечере, в доме какого-нибудь мексиканского семейства, представляющего элиту местного общества.

Правда, зеркал здесь было определенно больше, чем в обычной гостиной, и бросался в глаза переизбыток бархата темно-вишневого цвета. Поражало также обилие хрусталя на зеркальных подносах. Их то и дело уносили на кухню и тотчас приносили обратно с наполненными бокалами. И еще обращало на себя внимание непрекращающееся шествие желающих отправиться наверх, что в домах, занимаемых одной семьей, вероятно, происходило далеко не так часто.

Виктория улыбалась, думая о том, насколько изменилось ее отношение к некоторым вещам. Доведись ей еще несколько дней назад стоять в гостиной борделя в костюме «ночной бабочки» и распивать шампанское с клиентами, она была бы шокирована своим поведением. И когда она начинала думать об этом, то в изрядной степени чувствовала себя именно так, и вместе с тем новые впечатления действовали на нее интригующим образом. Общаясь с Кордом, она явно изменилась, но к лучшему или к худшему – это она еще для себя не решила.

– Сеньорита, еще шампанского? – спросил темноволосый мужчина из ее свиты. Его темные глаза блуждали по обнаженной кремовой коже над декольте ее платья.

– Да, – ответила Виктория, чувствуя, как бьющее изнутри ключом тепло распространяется по всему телу. Ей нравилось пить игристое вино, и она смеялась от удовольствия, приводя в восторг окружавших ее поклонников своим голосом, похожим на звон колокольчика.

Когда опустевший бокал в ее руке был заменен на полный, другой мужчина спросил:

– Кого из нас вы предпочли бы на ночь, сеньорита?

Виктория с обольстительной улыбкой по очереди переводила взгляд с одного на другого, словно действительно выбирала лучшего. Затем слегка надула губки, сделавшись совершенно неотразимой в своем притворном кокетстве.

– Как я могу принять такое решение? Вы все одинаково красивы.

– Она уже сделала свой выбор, – раздался строгий мужской голос.

Виктория подняла глаза и увидела Корда, направлявшегося к ним семимильными шагами. Вместо оленьей кожи на нем был черный костюм с белой сорочкой и черным галстуком. Исчезла также и кожаная повязка с головы. Теперь он выглядел не как индеец, а как испанский гранд. Для Виктории это был большой сюрприз. В то же время она никогда не видела Корда таким сердитым. Его темные брови вытянулись в прямую линию и сомкнулись у переносицы, губы были плотно сжаты, а глаза метали черные молнии.