Синтия Томасон - Песня реки

Мик тронул пальцами поля шляпы и медленной походкой удалился, благодушно кудахча что-то себе под нос.

– Угодливая жаба, – пробормотал Уилкс. – Не такого конца я ждал от этой игры.

– Не гневи Бога, Стюарт, – сказал один из игроков, – ведь ты постоянно выигрываешь. Ты надеялся, что так будет всякий раз?

– Меня не волнует всякий раз. Я хотел выиграть на этот раз!

Уилкс повернул лицо к одному из мужчин, только что подошедшему к столу, и накрыл своей пятерней его рот.

– Что с тобой случилось? – прошипел он. – Я же велел тебе следить за его картой и подавать мне знаки.

Мужчина наклонился к Уилксу и сказал на ухо:

– Он держал ее слишком близко к себе, босс. Я ничего не мог поделать.

Уилкс встал из-за стола и, взглянув на всю компанию, снова заставил себя улыбнуться.

– Прошу отпустить меня, джентльмены. Продолжайте игру без меня. На сегодня у меня пропал аппетит. – Он быстро зашагал к выходу в сопровождении трех приближенных, следовавших за ним на близком расстоянии. За дверями «Счастливого шанса» он подал знак Джейку Финну. – Джейк, я поручаю тебе с Сэмом проследить за этим нудным мотыльком и его хорошенькой бабочкой. Посмотрите, какой дорогой они упорхают. А я только возьму лошадь и встречусь с тобой. Старина Мик, как он себя именует, очень скоро откроет одну простую истину: он поймет, что всего лишь одолжил у меня деньги. И ему придется возвращать их с процентами!

Анна, обеими руками обхватив Мика за шею, как оглашенная кричала ему прямо в ухо:

– Вы выиграли! Действительно выиграли? И все эти деньги наши. Больше нам ничего не нужно до конца жизни.

– Анна, не визжи так громко, – увещевал ее Мик, довольно ухмыляясь и освобождаясь от ее рук, – не то у меня лопнут барабанные перепонки. И потом, это не так уж много. Но я сделаю все, чтобы мы добрались до Бостона. Я встречусь с Офелией Салливан и на месте выясню истинное положение дел. – Он постучал по карману, где был спрятан его выигрыш. – Тебе больше не придется притворяться слепой, дорогая. И само собой, у тебя будет нормальная каюта. Ты сможешь лежать в ней и любоваться всеми этими деньгами от Сент-Луиса до Нового Орлеана.

Мик с Анной покидали город в старом маленьком фургоне и строили большие планы. Сначала – покупка новой одежды, потом – билеты на пароход. Анна, не скрывая радости, взахлеб перечисляла свои будущие туалеты.

– Платья – чтобы сзади с турнюром, шляпы – с большими белыми перьями. Сумки и ридикюли. И большие чемоданы с замками из бронзы!

– Все что скажешь! – смеясь вместе с ней, соглашался Мик. – И еще мы определим Ирландку в самую роскошную конюшню в Миссури, чтоб она могла вволю пожевать молодой травки, овса и ячменя… до моего возвращения.

И вдруг черная тоска нахлынула на Анну, она поняла, что навсегда расстанется с Миком в Бостоне. Эти мысли омрачили радость нескольких последних минут.

– Но вы не должны уезжать до тех пор, дядя Мик, пока я не скажу. Хорошо? Обещайте, что останетесь столько, сколько мне будет нужно.

Мик посмотрел на нее и снова увидел маленькую девочку, которую он забрал у мисс Брокман. Анна вдруг предстала в его воображении такой, какой была восемь лет назад, – в стареньком платьице, с венчиком белокурых кудряшек вокруг милого личика, с гордой и твердой линией рта.

– Нет, милая, не уеду, пока ты не скажешь. Но даже и тогда я не исчезну из твоей жизни. Я буду навещать тебя до конца дней моих. Ты наставила меня на путь истинный, девочка. Я многое познал за восемь лет и не вижу причины теперь отказываться от этого!

Глава 3

Отъехав от города мили на две к юго-западу, Мик свернул с главного тракта и остановил фургон в уединенном, тихом местечке. Неподалеку виднелось симпатичное озерцо в окружении вязов. Хотя воздух в тот день был довольно прохладным, Анне сразу захотелось освежиться. Она спрыгнула с сиденья и побежала к берегу. Опустив руки в воду, она мечтала поскорее окунуться целиком, чтобы дать искрящимся струям смыть дорожную пыль и въевшуюся в поры грязь Кейп-де-Райва.

– До чего же благодатный уголок вы нашли, дядя Мик! – восхищенно воскликнула Анна.

Выслушав слова одобрения, Мик удалился, чтобы обиходить Ирландку и заняться обустройством лагеря.

Место их стоянки было надежно скрыто от посторонних глаз – кругом деревья и никаких дорог поблизости. Так что никто из проезжающих не должен был мешать их отдыху.

Анна сняла с себя всю одежду и, медленно переступая по дну, вошла в воду. Быстро поплескала на себя несколько пригоршней, чтобы скорее притерпеться, и стала мыть тело и голову.

Из-за деревьев доносился голос Мика. Беседовать с Ирландкой давно вошло у него в привычку. Лошади полагалось знать, что у нее будет на ужин и куда она повезет их завтра. Когда они втроем – а лошадь почти приравнивалась к человеческому существу – подолгу находились в пути, Мик разговаривал с ними обеими, пожалуй, одинаковое время. И Анна подозревала даже, что лошадь действительно все понимает и отвечает ему.

Вскоре послышалось потрескивание хвороста. Это означало, что Мик разводит бивачный костер. Предвкушение сухого тепла выманило Анну из озера. Она сняла свое платье с ветки, где развесила его перед купанием, и быстро оделась. Затем пошла к огню и принялась чистить картофель с морковью, чтобы потушить с копченой корейкой.

Наступил прохладный ясный вечер, приближающий их к завершению многолетних странствий. Возможно, это будет последняя стоянка и последняя ночь под звездами. С завтрашнего дня, до отплытия в Новый Орлеан, Конолли будут останавливаться в гостиницах.

Когда над лагерем опустилась темнота, Анна отодвинула посуду с остатками ужина и села перед костром досушивать волосы. Распустив их, она потряхивала влажные кончики над догоравшими углями.

Мик тем временем зажег фонарь, висевший на стенке фургона, и поставил его на землю. От мягкого света в их пристанище стало еще уютнее.

– Подожди, еще будешь скучать по этому старому фургону! Сознайся, Анна, тебе будет недоставать спанья в нем. Верно?

– Вот уж не думала, что вы читаете мои мысли. Но я-то что, а вам придется долго привыкать к пуховой перине после жесткой земли под лопатками. Так что готовьтесь провести не одну бессонную ночь!

– Я заранее предвижу, какие это будут страдания, – притворно вздохнул Мик и потыкал палкой вокруг лунки костра, чтобы растереть в пепел догорающие сучья. Умирающие угли взметнули сноп искр и высветили всадников, выехавших из-за деревьев и вставших перед огненным обручем. В зловещем красно-золотистом отблеске четко обрисовались силуэты трех мужчин. Анну поразило малиновое отражение на их лицах, и ей вдруг стало жутко.