Анна Голон - Анжелика. Тулузская свадьба

Ознакомительный фрагмент

— Он будет петь!

Послышались возгласы:

— Золотой голос! Золотой голос королевства…

В это мгновение кто-то осторожно коснулся обнаженной руки Анжелики.

— Мадам, — прошептала служанка Марго, — пришло время вам удалиться. Мессир граф просил меня сопроводить вас в домик на Гаронне, где вы проведете эту ночь.

— Но я не хочу уходить! — запротестовала Анжелика. — Я хочу послушать певца, которым все так восхищаются. Я еще его не видела.

— Он споет для вас, мадам, он споет для вас одной, граф уже попросил его об этом, — заверила ее Марго. — А сейчас вас ждет портшез.

С этими словами служанка накинула на плечи хозяйки плащ с капюшоном и дала ей черную бархатную маску.

— Закройте лицо, — тихо сказала Марго. — Так вас не узнают. А иначе ваша брачная ночь пройдет под грохот кастрюль юных шутников, которые последуют за вами до самого домика на Гаронне.

И служанка прыснула со смеху.

— Таков обычай в Тулузе. Если новобрачным не удалось ускользнуть, подобно ворам, они должны либо заплатить большой выкуп, либо всю ночь слушать эту дьявольскую какофонию. Напрасно монсеньор и полиция стараются искоренить эту традицию… Поэтому вам лучше надеть маску и покинуть город.

Марго втолкнула Анжелику в портшез, который два дюжих лакея тотчас подняли на плечи. Несколько всадников, выйдя из тени, составили эскорт, и, миновав лабиринты узких улочек, маленький кортеж покинул город.

Домик на Гаронне оказался не очень большим. Он был окружен садами, которые спускались к самой реке. Анжелика вышла из портшеза, и ее поразила царившая вокруг тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков.

Маргарита, которая ехала вместе с одним из всадников, соскользнула с лошади и отвела новобрачную в пустынный дом. Они вместе поднялись наверх, глаза Марго блестели, она улыбалась, и было видно, что все эти любовные тайны доставляют ей удовольствие…

Анжелика оказалась в комнате с полом, выложенным мозаикой. Возле алькова горел ночник, но в нем не было необходимости — яркий свет луны проникал глубоко в комнату и заставлял сверкать белоснежные кружевные простыни на огромной кровати.

Маргарита напоследок окинула молодую женщину внимательным взглядом, затем отыскала в своей сумке флакон с ароматной водой, намереваясь протереть госпоже кожу.

— Оставьте меня, — раздраженно сказала Анжелика.

— Мадам, скоро придет ваш муж, надо…

— Ничего не надо. Оставьте меня.

— Хорошо, мадам.

Служанка сделала реверанс.

— Желаю вам приятной ночи, мадам.

— Оставьте меня! — закричала Анжелика в третий раз.

Она осталась одна, негодуя на себя за то, что не смогла сдержаться при служанке. Но Марго иногда ее раздражала. Уверенная и ловкая, она смущала молодую женщину, которая боялась увидеть насмешку в черных глазах служанки. Анжелика долго не двигалась с места, но постепенно гнетущая тишина комнаты стала невыносимой. Страх, который праздничная суета и разговоры гостей на время усыпили, теперь пробудился вновь. Анжелика сжала зубы.

«Я не боюсь, — сказала она почти вслух. — Я знаю, что должна делать. Лучше я умру, но он меня не получит!»

Она подошла к наружной застекленной двери, открывавшейся на террасу. Только в Плесси Анжелика видела такие изящные балконы, введенные в моду архитекторами эпохи Возрождения…

Диван, обитый зеленым бархатом, манил присесть и насладиться величием пейзажа. Отсюда не было видно Тулузы, скрытой за излучиной реки. Только сады, блестящие воды Гаронны, да бесконечные поля кукурузы и виноградники простирались вокруг.

Анжелика села на край тахты и прислонилась лбом к балюстраде. От бриллиантовых шпилек и нитей жемчуга, украшавших ее сложную прическу, у нее болела голова. Молодая женщина принялась освобождаться от них, но это получалось у нее с большим трудом.

«Почему эта здоровая дура не причесала меня и не помогла раздеться? Неужели она воображает, что этим займется мой муж?» — подумала Анжелика и горько усмехнулась своим собственным словам.

«Сестра Анна не преминула бы прочесть мне небольшую лекцию о покорности, которую должны выказывать жены в отношении всех желаний мужа. И когда она говорила это «всех», ее выпученные глаза вращались, словно шары, а мы прыскали со смеху, догадываясь, о чем она думает. Но я никогда не была покорной. Молин прав, когда говорит, что я не стану подчиняться тому, чего не понимаю. Я согласилась, чтобы спасти Монтелу. Что же им еще от меня надо? Рудник Аржантьер теперь принадлежит графу де Пейраку. Они с Молином могут продолжать свои махинации с испанским золотом, а мой отец может и дальше разводить своих мулов, чтобы это золото перевозить… Если бы я сейчас умерла, выбросившись с этого балкона, ничего бы не изменилось. Каждый получил то, чего хотел…»

Наконец ей удалось освободиться от шпилек. Упрямым, привычным с детства движением Анжелика вскинула голову, и волосы рассыпались по ее обнаженным плечам.

Вдруг ей показалось, что она слышит легкий шум. Повернувшись, она едва сдержала крик ужаса. Прислонившись к проему балконной двери, на нее смотрел хромой граф.

Он сменил красный костюм на короткие штаны и очень короткий черный бархатный камзол, который оставлял открытой талию и рукава тонкой льняной рубашки.

Муж подошел к ней своей неровной походкой и низко поклонился.

— Вы позволите мне сесть рядом с вами, мадам?

Анжелика молча кивнула. Он сел, облокотился о каменную балюстраду и окинул беззаботным взглядом пейзаж.

— Несколько веков назад, — начал он, — под этими звездами дамы и трубадуры поднимались по винтовым лестницам на башни своих замков и проводили там Суды любви[17]. Приходилось ли вам слышать о трубадурах Лангедока?

Анжелика не была готова к такому разговору. Приготовившись защищаться, она была напряжена до предела и поэтому с трудом пробормотала:

— Да, кажется… Так называли поэтов в Средние века.

— Поэтов любви. Язык «ок»! Сладостный язык! Как не похож он на грубый говор северян, язык «ойль». В Аквитании изучали искусство любви, ведь как сказал Овидий[18] задолго до трубадуров, «любовь — это искусство, которому можно научиться и в котором можно совершенствоваться, познавая его законы». А вы, мадам, уже интересовались этим искусством?

Анжелика не знала, что ответить: она была достаточно проницательной, чтобы уловить легкую иронию в его голосе. Вопрос был задан так, что и «да», и «нет» прозвучали бы одинаково глупо. Она не привыкла к шутливым светским беседам. Оглушенная множеством событий, Анжелика не смогла придумать достойный ответ и поэтому, не зная, как поступить, попросту отвернулась от графа и устремила на спящую равнину невидящий взгляд.