Адель Эшуорт - Зимний сад

– Совершенно верно, миссис Моссли, – сказала она. – В море каждый год гибнут люди... Откровенно говоря... Когда я выходила замуж за человека, связавшего свою судьбу с морем, я не понимала, как рискую.

Мадлен безупречно играла роль вдовы – женщины практичной, обладающей хорошими манерами и сумевшей удачно выйти замуж. И ей показалось, что отношение к ней стало меняться; во всяком случае, миссис Моссли поглядывала на нее с явным одобрением.

Откусив кусочек пирожного, она снова повернулась к хозяйке.

– Скажите, миссис Родни, а этот особняк всегда принадлежал семье барона? – «Если эта особа и заметила, что я слишком уж настойчива, то не подает виду», – мысленно добавила Мадлен.

Хозяйка ненадолго задумалась. Потом, кивнув, проговорила:

– Да, можно сказать, что всегда. Особняк находится во владении семейства Ротбери... гм... уже, наверное, девять или десять поколений. Это действительно замечательный дом... Старинный английский особняк. Я припоминаю, что когда-то на его месте был монастырь. По крайней мере фундамент, на котором сейчас стоит особняк, являлся частью постройки, принадлежавшей церкви несколько столетий назад. – Она обвела взглядом гостей и понизила голос: – Судя по некоторым сохранившимся записям... а вернее, по слухам, в этом особняке когда-то нашли пристанище люди, не заразившиеся черной смертью[3]...

Миссис Родни внезапно умолкла; казалось, она снова о чем-то задумалась. Гостьи переглянулись, и леди Изадора спросила:

– Чтобы спрятаться от тех, кто успел заразиться? Хозяйка по-прежнему молчала.

– Правильнее сказать – чтобы не заразиться самим, – пробормотала миссис Моссли, утирая губы ладонью. – Говорят, если укрыться где-нибудь, то можно выжить.

Миссис Беинингтон-Джонс презрительно фыркнула.

– Глупости! Если Господу будет угодно, чтобы ты заразилась, ничто не поможет.

Воцарилась тишина. Казалось, все размышляли над только что прозвучавшими словами.

Наконец леди Изадора нарушила молчание:

– Кто же там укрывался? Духовные лица? Наверное, поэтому они и не заразились. Болезнь не властна над слугами Господа.

Мадлен поднесла к губам чашку и, сделав глоток, сказала:

– Но ведь слуги Господа – люди. И они, как и все прочие, подвержены соблазнам, болезням и смерти.

Снова воцарилась тишина. Было очевидно, что слова Мадлен произвели на женщин сильное впечатление.

Видимо почувствовав, что молчание затягивается, миссис Родни откашлялась и заявила:

– Я считаю, миссис Дюмэ, что с Божьей помощью духовные лица сообразили: следует укрыться от внешнего мира, пока не минует опасность.

Мадлен сделала еще один глоток.

– Значит, дом барона когда-то служил укрытием? Миссис Родни кивнула:

– Совершенно верно.

– Но ведь им нужно было чем-то питаться и иметь хотя бы минимум вещей, необходимых для жизни, – возразила Мадлен. – Черная смерть свирепствовала несколько лет, и те, кто заперся в особняке, не смогли бы долго существовать без продовольствия и прочего.

Миссис Беннингтон-Джонс с улыбкой проговорила:

– Вы забываете, что там был монастырь. А в монастырях имеется все, что надо людям для жизни. Разве во Франции не так?

Мадлен, решив не возражать, утвердительно кивнула:

– Да, во Франции точно так же.

Миссис Моссли, отправив в рот очередное пирожное, пробормотала:

– А может, они все умерли? – Не переставая жевать, она добавила: – Я хочу сказать... возможно, это всего лишь догадки. Ведь черная смерть была лет пятьсот назад, и никто не знает, что тогда на самом деле происходило.

Дамы молча переглянулись.

– Говорят, что по ночам в доме барона Ротбери горит свет и ходят привидения, – неожиданно сказала Дездемона. – Может быть, это священнослужители, которые...

– Ради Бога, Дездемона! – перебила ее мать. – Никаких привидений не существует. И священники не превращаются в привидения. У тебя чересчур разыгралось воображение.

Дездемона снова потупилась. Было очевидно, что она ужасно боится своей матери.

Миссис Родни, поспешив разрядить обстановку, заявила:

– Полагаю, что на самом деле нет никакой достоверной информации. Я даже не знаю, найдется ли в Уинтер-Гарден человек, который мог бы похвастать тем, что его предки жили здесь несколько столетий назад. Ведь не осталось никаких записей. Конечно, при большом желании можно было бы кое-что выяснить. Барон Ротбери, насколько мне известно, знает не так уж много. Возможно, пятьсот лет назад и Уинтер-Гарден еще не было.

– Мне кажется, в то время Уинтер-Гарден уже существовал, – заметила леди Изадора. – Ведь он находится неподалеку от Портсмута... А то, что дом барона настолько древний, это вызывает сомнения.

Миссис Беннингтон-Джонс с усмешкой взглянула на Мадлен.

– Может быть, мадам Дюмэ, вы расспросите джентльмена, с которым живете в одном доме? Я не сомневаюсь, что вы... уже успели достаточно хорошо познакомиться. Он ведь ученый, не правда ли?

Воцарилось тягостное молчание. Заскрипели половицы – это стоявший рядом слуга неловко переминался с ноги на ногу. Все дамы, за исключением гостьи, задавшей столь бестактный вопрос, старались не смотреть на Мадлен. Мадлен медлила с ответом. Все ясно! Она живет с Томасом в коттедже меньше недели, а уже пошли слухи... Это произошло даже быстрее, чем она ожидала, и гораздо быстрее, чем это произошло бы во Франции. Во Франции Томаса сочли бы счастливцем – живет в одном доме с хорошенькой вдовой! – а ее в худшем случае проигнорировали бы. Здесь же, в маленьком английском городке, к нему будут относиться с презрением, а к ней – с еще большим; во всяком случае, так поведут себя добропорядочные женщины. Да, Томас был прав. Им ни в коем случае нельзя представляться любовниками. Уже сейчас эти дамы держатся вызывающе, а ведь они пока не располагают никакими конкретными фактами, лишь догадками и предположениями.

Собравшись с духом, Мадлен сказала:

– Совершенно верно, мистер Блэквуд – ученый. Однако он не уроженец Уинтер-Гарден. И я не уверена, что ему что-либо известно об истории этого городка. Скорее всего он ничего не знает.

– Вы так полагаете? – пробормотала миссис Родни. Мадлен кивнула и вновь заговорила:

– Кроме того, он довольно скрытный человек. Я о нем знаю лишь то, что прочла в его мемуарах, которые мне надлежит перевести.

– Но почему из всех французских переводчиков он выбрал именно вас? – спросила миссис Беннингтон-Джонс. – Не сочтите за оскорбление, но ведь вполне могли бы найтись и другие переводчики.

Мадлен с удивлением взглянула на собеседницу, вернее, изобразила удивление:

– Простите, я не вполне вас поняла. Что вы имеете в виду?