Стефани Слоун - В его власти

Рядом снова оказался матрос. Он протянул Джеймсу ножницы и, глядя на то, что творилось у их ног, произнес:

— Чтоб мне провалиться. Кажется, плохо дело.

— Ты даже не знаешь, насколько плохо, — отозвался Джеймс, прежде чем направиться к трапу.

Швырнув стул, Кларисса испытала глубокое удовлетворение. На короткое время. Она быстро пожалела о содеянном, потому что для нее было бы лучше, если бы Джеймс не догадывался, что он способен совершенно вывести ее из себя. А он определенно знал, что она разбила стул, чтобы успокоиться. Она вздохнула, собрала обломки и бросила их в пустой сундук в ногах встроенной койки.

И вдруг она заплакала. Она пыталась сдержать слезы, боясь, что Джеймс войдет и увидит ее хныкающей в углу. Он, конечно, поймет, что все еще в состоянии раздражать ее, но разве ей нужно проливать слезы по этому поводу? Однако эмоции снова переполнили ее, она забралась на койку, натянула на голову грубое одеяло и зарыдала.

Джеймс оказался совсем не таким, каким она его запомнила. Кларисса понимала, что этого следовало ожидать, во всяком случае, быть к этому готовой. Она-то ведь навсегда изменилась после того, что произошло, и логично было предположить, что и он тоже. Но не только это угнетало ее. Когда он притронулся к ее подбородку и посмотрел в глаза, ей на мгновение показалось, что перед ней тот, кого она знала и любила. Но в следующее мгновение она уже не была в этом уверена.

Судно дернулось вперед, отчего Кларисса перекатилась к краю койки. Прежде чем она вернулась в исходное положение, судно дернулось назад, и она окончательно запуталась в постельном белье.

Когда дверь каюты распахнулась, возник Джеймс.

Он ухватился за дверной косяк, чтобы сохранить равновесие, потому что судно раскачивалось на волнах, грозя снова нырнуть вперед.

— Кларисса, — позвал он, быстро обшаривая каюту глазами, пока не понял, что она на кровати.

Кларисса пыталась высвободиться, чтобы принять более подобающую позу, но еще больше запуталась в тряпках, поскольку судно снова дернулось.

— Что происходит? Это как-то связано с блокадой?! — завопила она.

Он шагнул внутрь, захлопнул дверь и закрыл ее на запор. В тот момент, когда он повернулся к Клариссе, тяжелый сундук заскользил по полу и стукнулся о противоположную стенку, едва не задев его.

— Нет, мы проскочили мимо кораблей. Это шторм.

Кларисса крепко ухватилась руками за матрас, стараясь сесть прямо.

— Оставайтесь там, — скомандовал Джеймс, пробираясь вдоль стены, чтобы затем неверными шагами двинуться по уходящему из-под ног полу к сундуку. Он схватил тяжелый сундук за ручку и волоком оттащил его в угол. — Это самое безопасное место для нас, пока не закончится шторм, — добавил он, взбираясь на койку, рядом с ней.

Волны бились о судно, поднимали его, кренили, отчего пол все время менял наклон. Клариссу перекатило к Джеймсу, и она вскрикнула.

— Кларисса, послушайте меня. — Джеймс обхватил ее и притянул к своей груди. — Я не могу допустить, чтобы с вами что-то стряслось. Вы мне верите?

Кларисса попыталась оттолкнуть его, но у него была железная хватка. Деревянные ребра судна стонали, когда в них ударяли волны. Она в ужасе спрятала лицо, уткнувшись в его рубашку. Его теплая твердая грудь и мерные, сильные удары сердца действовали на нее успокаивающе.

— С какой стати? — простонала она.

— Кларисса, посмотрите на меня!

В отрывистой команде чувствовалась нотка безысходности. Это тронуло Клариссу, она открыла глаза и подняла к нему лицо. В глубине светло-карих глаз она увидела знакомое выражение. На этот раз она была уверена: прошлое уже нельзя было изменить, но оставалось нечто…

— Я верю. Я вам верю, — шепнула она, — не уверенная, что он услышал ее в реве ветра, бушующего за стенкой. Сказала ли она правду? Она не знала… пока не знала. Но ей нужно было верить во что-то — в кого-то — сейчас больше, чем когда-либо.

Он крепче прижал ее к себе, кивнул и улыбнулся.

— Пора бы уже.

Сверху донеслись крики, и сразу же раздался оглушительный грохот, потрясший каюту. Кларисса снова вскрикнула, и Джеймс прижался щекой к ее макушке.

— Мне, наверное, надо взглянуть, не нужен ли я наверху, — сказал он, отодвигаясь.

Судно бросало из стороны в сторону. Кларисса крепко прижалась к его руке.

— Вы нужны здесь.

Джеймс посмотрел на дверь….

— Кларисса, у меня есть опыт в морском деле. Он может понадобиться, чтобы обеспечить вашу безопасность.

— Джеймс, не заставляйте меня сожалеть о только что произнесенных словах.

Он привалился к стене, продолжая удерживать ее в безопасном кольце своих рук.

Его объятие было неожиданно успокоительным. Хотя судно в любой момент могло развалиться на части, в объятиях Джеймса у Клариссы появилось чувство, что все будет хорошо. Она сознавала, что он — плохо это или хорошо — ее единственный союзник.

— Тогда перемирие? — предложила Кларисса, теснее прижимаясь к нему.

— Перемирие, — согласился Джеймс, хватаясь за деревянную раму койки, потому что ударила новая волна.

— Это совершенно необходимо? — Кларисса села на кофр спиной к Джеймсу.

Судно еще несколько часов мотало в бурном море, и к рассвету шторм наконец улегся. Все это время Джеймс не выпускал Клариссу из рук, расспрашивал ее о живописи, что, как он знал из прошлого, должно было отвлечь ее. В какой-то момент она заснула, но он не разомкнул рук, убеждая себя, что это нужно для ее безопасности.

Судно замедлило ход, звуки, доносившиеся с верхней палубы, подсказали ему, что они приближаются к Дувру. Джеймсу из достоверных источников знал, что у капитана были связи среди: таможенных инспекторов, так что попасть в порт было гораздо проще, чем отплыть из Кале.

— Это необходимо. — Он взял ножницы и собрал волосы Клариссы в ладонь. С трудом удерживая густые черные пряди, он медлил. — Можно? — спросил он, хотя эти слова были пустой формальностью.

Кларисса молча кивнула, и Джеймс скрепя сердце отрезал первые пряди — длинные шелковые волосы упали на пол.

Она прерывисто вздохнула, но не шелохнулась.

— Они снова отрастут, — утешал ее Джеймс, собирая в горсть и отрезая следующие пряди. Он спешил, ему хотелось поскорей покончить с этим, тогда им обоим стало бы легче.

Когда он встал перед ней, чтобы подстричь шелковую челку, эбонитовым крылом спускавшуюся на лоб, то на миг замешкался, обнаружив полное отсутствие эмоций в глазах Клариссы. Он тут же взял себя в руки и решительно заработал ножницами, а потом отступил, чтобы оценить результат.

— Что скажете? — мрачно спросила Кларисса, глядя на свои сапоги.