Мари Кордоньер - Сила любви

— На сегодня аудиенции закончены, — объявила в этот момент королева, переводя дыхание, и Флёр зарделась: может быть, Катарина умеет читать мысли?

— Вы держались доблестно, Флёр! — услышала девушка похвалу в свой адрес, и это добавило румянца на ее щеках. — Обычно я веду записи сама, поскольку не слишком доверяю секретарям, которые во все суют свой нос. Но сегодня было просто слишком много просителей.

— Я всегда готова служить Вашему Величеству, — с благодарностью за похвалу ответила Флёр.

— Вы ведь работали в конторе вашего отца, правда?

Флёр кивнула. Удивительно, что отец рассказал об этом королеве. Мать всегда проклинала работу в конторе как противную женской натуре и делала все возможное, чтобы дочь проводила там как можно меньше времени. А ведь это помещение, которым теперь, после смерти деда, руководил его пасынок и ее отец со своими сыновьями, было сердцем дома Торнабуони.

— Но ведь и такая женщина, которая разбирается в торговых делах, должна уметь обращаться с иглой и нитками. Наша задача состоит в том, чтобы украшать простые вещи, которые сопутствуют нам в нашей жизни. Я вам покажу новые образцы вышивки, которые мне прислали из Рима, как только выкрою для этого время.

Флёр еще не успела понять, следует ли толковать эти слова как требование усовершенствоваться в пока еще не до конца освоенном искусстве вышивания или как благодарность за помощь в писании, а королева уже отпустила ее жестом руки. В данный момент в услугах Флёр уже не было нужды. Она присела в почтительном реверансе и закрыла за собой дверь.

Кроме обычного почетного караула перед покоями королевы Флёр никого в доме не обнаружила. Очевидно, все придворные уже уехали на охоту, намеченную королем на вторую половину дня. От связанных с охотой удовольствий Флёр отказывалась без сожалений, потому что убийство животных внушало ей отвращение, но тем не менее урчащий от голода желудок вызывал в воображении соблазнительные картины приготовленных для трапезы кусков дичи и душистых паштетов.

Приличествовало ли фрейлине королевы явиться на кухню и попросить какой-нибудь еды? В родительской семье такой вопрос даже не возник бы. Оливье, толстый повар, распоряжавшийся кухней в хозяйстве Параду, в любой момент, как по волшебству, преподнес бы ей лакомый кусочек.

Но этикет, которому мадам де Гонди придает столь большое значение, очевидно, не предусматривал возможности подобных, продиктованных голодным желудком вылазок в пределах королевского хозяйства, даже если оно и располагалось, как это было в Лионе, в роскошном городском доме богатого бюргера. У Флёр возникла было идея просто выбежать наружу и купить себе лакомый кусочек у проходящего мимо уличного торговца независимо от того, полагалось это по этикету или нет. Ведь не могла же Флёр обречь себя на голодную смерть?

— Мадемуазель Флёр! Небо услышало мои молитвы! Приветствую вас!

Низкий мелодичный голос этого человека уже настолько вошел в сознание Флёр, что она и не оборачиваясь знала, кому он принадлежит. Как, впрочем, и каждое его слово, сказанное на балу у короля. Она могла бы повторить любое из них как во сне, так и наяву.

Флёр ответила на его приветствие легким книксеном. Она изящно наклонила головку, так что нежный румянец на ее щеках можно было отнести на счет этого движения.

— Я предполагала, что вы со всем двором на охоте, граф Шартьер! Что привело вас в дом королевы? Не могу ли я вам помочь?

— Поверите ли мне, если признаюсь, что искал вас? Мне вас так недоставало. Почему вы отказались от участия в охоте?

Флёр выпрямилась, избегая его вопрошающего взгляда.

— Вы ведь, конечно, помните, что я фрейлина королевы. Она и определяет распорядок моего дня. Я была занята.

— Но теперь-то, видимо, Ее Величество вас отпустила? Каковы же ваши дальнейшие планы?

Ей очень хотелось сказать, как сильно она проголодалась, но вдруг показалось, что это не предмет для беседы между дамой двора и сеньором, мысли о котором преследовали ее днем и ночью. Чувства, вызываемые его присутствием, кажется, усиливались с каждой их встречей, становились все более проникновенными, таинственными и загадочными. Флёр никогда не представляла себе любовь именно такой, и все же это была любовь. Чувство, которое превратило ее в совершенно другого человека.

— У меня никаких планов нет, — тихо промолвила она. — Разве что смыть с рук чернильные пятна. Я, кажется, за сегодняшний день исписала больше пергамента, чем за всю предшествующую жизнь.

— Вот, значит, почему вас не было за королевским столом! А я-то вас там высматривал.

— Ах, как хотела бы я быть именно там! — воскликнула Флёр, поддаваясь вспышке природного темперамента. — Все эти чудесные блюда…

— Итак, вы голодны? — истолковал он ее восклицание единственно возможным образом.

— Ужасно голодна, — призналась она, доверчиво улыбаясь. — Быть может, королева и способна насытиться политикой, но я-то простая девушка из народа. Чего мне сейчас недостает, так это хорошей закуски и свежего воздуха.

Скорчив гримасу, она как бы подтрунивала над собой и при этом не заметила странного блеска, сверкнувшего в его черных глазах при ее спонтанном признании.

— Тогда разрешите мне исполнить оба ваших желания, — попросил он без промедления.

— Но для этого вам надо стать волшебником! Неужели ваши таланты распространяются так далеко?

— К сожалению, нет. Но если вы мне доверитесь, то я позабочусь об исполнении ваших желаний и без колдовских чар.

Флёр доверчиво вложила свои руки в протянутые к ней ладони и одарила его улыбкой, нежность которой даже не сознавала. Эта улыбка сама собой появлялась на ее лице, когда она глядела на графа.

— Я готова воспользоваться вашей любезностью, сеньор.

Поклон, при котором он опустил голову, скрыл от нее ликующее торжество, отразившееся в этот момент на его лице.

При своей искренности и честности Флёр не могла ни на миг усомниться в порядочности побуждений этого дворянина, которому столь легкомысленно доверяла свою судьбу.

Что же ожидало ее под его опекой?

— Какое чудесное здесь место!

Низко свисающие ветви могучей старой вербы укрывали тенью крошечный луг, затесавшийся между высокими стенами узкого бюргерского дома и берегом Роны. Обрамленный слева складским помещением без окон, а справа каким-то сараем, видимо, бесхозным, зеленый квадрат хранил летнее тепло и благоухание цветущих роз.

Флёр сидела, опираясь о ствол дерева, на широком плаще своего спутника и наслаждалась вкусом сладких вишен, завершавших трапезу. Пища была принесена сюда в пузатой корзине с дугообразной ручкой, которую подал один из лакеев. Тут были горячие пирожки с мясом, вино, сладости и прочие лакомства, которых хватило бы на четырех человек. Все это появилось из-под накрывавшего корзину полотна после того, как Ив де Сен-Тессе привел Флёр через пустой, беззвучный дом в этот волшебный сад.