Мэри Патни - Заморская невеста

В низших слоях общества обмен слухами, сплетнями и ценными сведениями не прекращался ни на минуту. Кайл перебирался из одной таверны в другую, болтал с матросами из разных стран, умело избегал стихийно вспыхивающих драк. За этот вечер ему удалось собрать обширную коллекцию мнений о торговле с Китаем, хотя его будущие знакомые по палате лордов были бы шокированы, узнав, каким образом Кайл этого добился.

Но до знатных лордов Кайлу не было никакого дела. С детства он мечтал путешествовать по дальним странам. Только осуществив свою мечту, он понял, откуда она взялась. Родившись виконтом и наследником титула, он был с первого вздоха обречен вращаться в узком кругу, преимущественно среди таких же людей, как он сам, облеченных властью и подчиняющихся обычаям своего класса. Вот почему Кайла так влекло к низшим классам. Одной из множества причин его любви к Констанции было то, что эта испанка казалась ему не только милым, но и экзотическим, загадочным существом.

Но лишь очутившись в Азии, Кайл столкнулся с людьми и убеждениями, резко отличающимися от его собственных. Индусу-святому с умными глазами был безразличен титул Максвелла. Как и членам экипажа, бок о бок с которыми Кайл отбивался от безжалостных пиратов с Молуккских островов. После сражения боцман заметил, что «его сиятельство дерется совсем не так, как джентльмен». Этот комплимент Кайл счел самым лестным в своей жизни.

Во время странствий он познал самого себя, обрел свободу и терпимость. Даже если больше ему не суждено покинуть Англию, путешествие многому научило его. Именно поэтому Кайл смирился с неизбежностью возвращения. И все-таки он наслаждался каждым днем, проведенным вдали от родины.

Хог-лейн заканчивалась улицей Тринадцати факторий, идущей вдоль массивной городской стены на расстоянии пары сотен ярдов от нее. Решив осмотреть лабиринт лавчонок по другую сторону улицы днем, Кайл уже собрался вернуться к Гэвину, как вдруг из-за угла, из переулка шириной не более семи футов, вынырнул мальчишка.

Мальчуган поклонился и заговорил на ломаном английском, на котором изъяснялось большинство местных лавочников:

– Господин хосет посмотлеть отлисных поюсих свелсков? У моего хозяина лусие свелски, самые холосие цены!

Поющие сверчки? Заинтересовавшись, Кайл спросил:

– А где лавка твоего хозяина?

– Сдесь, сдесь, господин! – Мальчик опять поклонился и засеменил по переулку, поминутно оглядываясь через плечо и проверяя, следует ли Кайл за ним. Большинство лавчонок, мимо которых они проходили, было уже закрыто, но впереди, в нише, горел фонарь, а на вбитых в стену гвоздях висели миниатюрные клетки. По мере приближения к этой нише пронзительный стрекот сверчков заглушал гул улицы Хог-лейн.

Прислушиваясь к стрекоту сверчков, Кайл не уловил шагов за спиной, но успел заметить промелькнувшую по стене тень. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от удара дубинкой.

– Проклятие!

Трое китайцев преградили ему обратный путь, еще трое показались впереди, в конце переулка. Мальчишка исчез, выполнив свою работу. Выругавшись, Кайл бросился к незнакомцам, выросшим у него за спиной. Если подвыпившие матросы-европейцы на Хог-лейн увидят, что за ним гонятся, они помогут ему отбиться от грабителей.

С разгона ему почти удалось прорваться сквозь живую цепь, но тут очередной удар дубинки обрушился ему на левое плечо. Бок сразу онемел, Кайл зашатался и чуть не упал.

С собой он захватил только мелкие деньги, все ценности оставил дома, поэтому было бы разумно бросить грабителям свой кошелек и удрать, но не в характере Кайла было сдаваться без борьбы. Схватив за грудки ближайшего противника, он толкнул его на двух других.

Троица, появившаяся в конце переулка, уже приближалась, мрачная решимость незнакомцев была очевидна даже в потемках. Проклятие, они задумали убить его! Кайл попятился, наткнулся спиной на стену и закричал во всю мочь, надеясь, что его вопль донесется до Хог-лейн.

Вспоминая все уловки, которым он научился в драках с пиратами, бандитами и ворами, он сумел отразить первый натиск. Но врагов было шестеро, а Кайл не удосужился захватить с собой пистолет.

Вспомнив о засунутом за голенище ноже, Кайл выхватил его и полоснул по плечу ближайшего из нападающих. Тот взвыл, пошатнулся, из раны заструилась кровь. Заметив, что их жертва вооружена, остальные издали угрожающий рык. Двое тоже выхватили ножи.

В этот момент кто-то обрушил дубинку на голову Кайла. Он повалился на землю, перед его глазами поплыли светящиеся пятна. Китайцы принялись пинать его в бока и в живот, а Кайл только беспомощно смотрел на блеснувшее над ним лезвие занесенного ножа. У него мелькнула мысль, что нелепо умирать в «тихом» городке, перед самым возвращением домой. Значит, титул все-таки достанется Доминику…

Раздался пронзительный вопль, леденящий кровь. Через мгновение какой-то человек в черном набросился на противников Кайла. Двигаясь с балетной грацией и невероятной быстротой, неизвестный ударил одного из китайцев в пах, второго рубанул ребром ладони по шее, третьего сбил с ног ударом пятки по носу. Переулок огласили стоны и крики бандитов.

Оправившись от неожиданности, китайцы ринулись к новому участнику драки, но не смогли даже приблизиться к нему, неуловимому, как тень, и свирепому, как разъяренный тигр. Легко уклоняясь от кулаков и хлещущих по воздуху дубинок, он ногой выбил у одного из китайцев нож, который описал дугу высоко в воздухе и растворился в темноте, а потом поразил еще одного точным и резким ударом в шею.

Двое бандитов попытались притиснуть незнакомца в черном к стене. Подпрыгнув, тот перекувырнулся в воздухе и опустился на землю за спиной китайца, как цирковой акробат.

Заметив блеск ножа, Кайл издал предостерегающий крик и попытался подняться, но не сумел. Боль пронзила его тело, он вновь погрузился во мрак.

Благодаря богов за то, что никто из нападающих не владел кунг-фу, Трот рванула бандита на себя, увернулась, и он с силой ударился об стену. Осев на землю, он даже не попытался подняться. Еще двое врагов бросились наутек.

Не удостоив их даже взглядом, Трот с колотящимся сердцем присела возле Максвелла. Она примчалась в этот узкий переулок, услышав его крик, и успела увидеть, как решительно он отражал нападение. Возможно, его раны не смертельны.

Его пульс был ровным, кости черепа – целыми, рана едва заметно кровоточила. Значит, он выживет. Но как быть дальше? Здесь задерживаться нельзя: трое бандитов уже постанывали и пытались подняться, а удравшие могли с минуты на минуту вернуться вместе с подкреплением.

На Хог-лейн наверняка найдутся те, кто согласится помочь Трот унести Максвелла отсюда, но тогда весть о нападении на европейца разнесется по всему городу. При этом неизбежно пострадает Чэнгуа: китайские купцы несут ответственность за все, что происходит с иностранцами. За попытку убийства Чэнгуа придется в лучшем случае заплатить огромные пени, а в худшем его посадят в тюрьму. У него немало врагов, завидующих его богатству и власти.