Эйна Ли - Миром правит любовь

Роуз разделась, собираясь лечь в постель, потом прикрутила фитиль в лампе и открыла окно. Когда она присела на край кровати, ее мысли были заняты одновременно двумя мужчинами. Они являли собой полную противоположность друг другу: один белокурый, другой темноволосый; один приземистый, другой высокий; один – преуспевающий владелец ранчо, другой – никчемный бездельник. Но почему этот последний так волнует ее и занимает почти все ее мысли!

– Роуз! – донесся снаружи негромкий зов. – Позови Рыженькую, пусть выйдет поболтать.

Только один человек называл ее этим смешным именем.

Роуз накинула на плечи халат, подошла к окну и раздвинула занавески. На нее, ухмыляясь, смотрел Зак Маккензи. Она открыла окно пошире и произнесла громким шепотом:

– Может быть, вы перестанете кричать, не то перебудите весь дом?! И что не сидится дома в такой поздний час?

– Выходи на улицу, – прошептал он. – Посмотри, какая чудная ночь.

– Уходите! Я уже собиралась ложиться.

– Это тоже неплохое предложение.

– Маккензи, я не знаю, что мне еще сказать, но мне совсем не интересно, что вы собираетесь говорить или делать. – С этими словами она хотела закрыть окно.

– Подожди, Роуз.

– Ну что еще? – Она сердито откинула со лба растрепавшийся локон.

– Просто я подумал, что ты, может быть, хочешь поблагодарить меня за то, что я спас тебя сегодня утром.

Покраснев, она вспомнила, что среди всех перипетий действительно не успела поблагодарить его. 'Ее тон невольно смягчился.

– Я очень благодарна за то, что вы сделали для меня, Зак.

– Вот это уже лучше. – Он подтянулся на руках и уселся на подоконник.

– Вы соображаете, что делаете? Если вы сейчас же не слезете с подоконника, я буду кричать!

– А уж это совсем ни к чему. Ведь все, что мне нужно, – просто поговорить с прелестной дамой.

Он просто невозможен! У Роуз было прекрасно развитое чувство юмора, поэтому она не могла удержаться от смеха.

– Ну конечно, почему бы мне этого бояться, Маккензи?

– Потому что у тебя подозрительная натура, Роуз Дюбуа.

– Вы правы. С какой стати мне относиться подозрительно к какому-то никчемному оборванцу только потому, что он связался с шайкой отщепенцев?

– Все совершенно точно.

Его улыбка была такой убедительной, что она не могла удержаться и снова расхохоталась. Тряхнув головой, она скрестила руки на груди и присела на подоконник. Теперь они сидели рядом, но смотрели в противоположные стороны, поэтому им приходилось поворачивать головы, чтобы видеть друг друга. Странно, но она обнаружила, что это соседство ее волнует, а выражение его глаз заронило в нее мысль, что он чувствует нечто похожее.

– Я думала, что вы вместе со всей вашей компанией работаете у мистера Рейборна.

– Так оно и есть. Мне просто захотелось прогуляться верхом.

– Ночью?

– Мне нравится прогуливаться ночью. Я...

– Дайте я догадаюсь сама: вы любите слушать, как койоты воют на луну.

– Волки воют. Койоты питаются падалью, и они скулят. Ее смех слился с его смешком.

– Откуда же вы знаете столько о койотах? – спросила она.

– Я родился и вырос в Техасе, Роуз.

– А ваши родители еще живы?

– Ага. Они хорошие люди. – Его обаятельная улыбка заставила ее сердце сжаться. – Не то что я.

– А вы давно связались с шайкой Джесса Тейта?

– Встретил их пару недель назад, вот и прибился. – Он пристально посмотрел на нее. – А ты, Роуз? Как я понял, ты городская девчонка.

– Ты прав. Я родилась в Новом Орлеане.

– Твоя родня еще там?

– Нет. Мне было семь лет, когда умерла моя мать, но и до этого у меня не было нормального детства. Когда отец не был пьян, он проводил время, играя в карты или «помогая» людям лишиться своих денег. Я не могу вспомнить и одного раза, когда он пробовал заработать честным путем хотя бы доллар, поэтому очень часто у нас не было даже хлеба на ужин. Но отцу это было безразлично, еду ему заменяла выпивка.

– У тебя что, не было другой родни, к которой ты могла бы уйти?

– Нет.

– А где твой отец, детка?

– Однажды ночью он попытался ограбить одного проходимца, такого же, как он сам, и получил ножом в живот.

– Мне очень жаль. Сколько тебе было, когда это произошло? – Его голос дрогнул от жалости.

– Почти семнадцать. – Она позволила себе поверить в жалость, светящуюся в его глазах, и уже рассказала слишком много. Ей не нужно его сочувствия, а еще меньше – чтобы он любопытствовал о ее прошлой жизни.

– А что привело тебя в Техас?

– А как вы думаете? – дерзко ответила она. – Атчинсон, Топика и Санта-Фе.

– Продолжай, Роуз, почему ты боишься приподнять завесу, за которой ты что-то прячешь?

– Эта завеса помогла мне добраться сюда, Маккензи. Если у тебя с этим проблемы, тебя никто не держит.

– Может, ты ее разок откинешь и расслабишься, а, Роуз? Она вскочила на ноги.

– Не пытайся подобраться ко мне, Маккензи, или к моей кровати. И то и другое для тебя закрыто. А теперь – брысь с моего окна! Я хочу спать.

– Спокойной ночи, Роуз, – произнес он, спрыгнув на землю. – Приятных снов.

Она захлопнула окно и задернула занавески.

Глава 5

На следующее утро Зак Маккензи все еще пребывал в мыслях Роуз, когда она одевалась, чтобы идти на работу. Ей понравилось болтать с ним, но он пугал ее – не тем, что говорил; ее волновала его близость. Эти сложности были для нее лишними, они ей были не нужны, особенно если учесть, что Стивен Рейборн стал выказывать к ней интерес. И ей нужно отбросить прочь все эти глупые сердцебиения, чтобы не подвергать риску открывающуюся перед ней возможность.

Роуз механически обслуживала клиентов во время завтрака и ленча, с нетерпением дожидаясь, когда наступит полдень и она отправится на свидание со Стивеном Рейборном.

Когда Роуз торопилась в свою комнату, чтобы переодеться, она успела заметить, как Рейборн верхом въезжает в город вместе со своими работниками – среди них был и Зак Маккензи.

Она едва успела переодеться, как миссис Уайт, хозяйка пансиона, постучала в ее дверь и сказала, что ее ждут в гостиной.

Когда она вошла в комнату, Стивен Рейборн поднялся со стула. Целуя ей руку, он одобрительно окинул ее взглядом, и Роуз порадовалась, что для этого случая надела простое белое канифасовое платье, отделанное кружевным воротником с оборками. Она тщательно причесала и уложила волосы и надела красивую широкополую шляпу, подаренную ей Эмили после того, как та вышла замуж за Джоша Маккензи.

– Вы заставляете меня вознести хвалу Югу, мисс Дюбуа, – сказал Рейборн. – Вам надо прогуливаться по галерее прекрасного особняка где-нибудь на берегу теплого моря, среди жимолости и...