Патриция Хэган - Безумная страсть

- Твой отец по-прежнему плохо себя чувствует? - слащавым, неискренним тоном осведомилась Изабель.

- Он почти не спал этой ночью, - ответила Эйприл, не поднимая глаз от шитья.

- Похоже, с каждым днем ему становится все хуже и хуже. А скажи-ка, это правда, что на него иногда находит и отец принимает тебя за твою покойную мать? Как это, должно быть, ужасно для тебя, дорогая!…

- Нет, это не так. Я не знаю, кто мог вам сказать такое. А вообще-то папа понемногу поправляется. Правда, временами он еще чувствует себя неважно и нуждается в отдыхе, а в целом оснований для беспокойства нет.

Эйприл низко склонилась над работой, опасаясь, как бы Изабель не догадалась по ее лицу, что она лжет. «Кто из слуг мог проболтаться?» - недоумевала девушка.

Но миссис Изабель победно обвела глазами присутствующих в гостиной дам и продолжила свой допрос:

- Но тогда почему же, дорогая Эйприл, твой отец допустил такой упадок в делах? Урожай в этом году собрали плохой, да и к своим знаменитым чистокровным скакунам он, как я слышала, потерял всякий интерес… Какая жалость, что этот отвратительный Рэнс Таггерт сбежал от вас, да еще украв самого лучшего жеребенка!…

Эйприл с трудом сдерживалась. Она чувствовала, что Талия Морроу и Кэтрин Даунинг украдкой наблюдают за ней, ожидая ее реакции. Столкновение с Изабель назревало уже давно: все то время, что женщины занимались совместным шитьем одеял, пожилая дама упорно стремилась уязвить девушку.

Изабель Флетчер по-прежнему не спускала глаз с Эйприл, наслаждаясь смятением несчастной. Оно было подлинным бальзамом на ее самолюбие, уязвленное тем, что в свое время эта юная гордячка отвергла ухаживания Грэхема.

- А нет ли у тебя вестей от Ванессы? Представляю, как ей нынче тяжело приходится! Ведь я слышала, что она ушла от вас в одном платье… А сколько времени прошло с тех пор? Ну-ка, посчитаем - сейчас у нас октябрь, а та неприятность произошла в феврале, как раз перед самой инаугурацией президента. Итак, получается восемь месяцев! А что, если она была… беременна, когда сбежала из дома?…

Эйприл поднялась так стремительно, что каркас, На который было натянуто одеяло, перевернулся и упал на пол. Дрожащей рукой она указала на дверь.

- Я буду вам весьма признательна, миссис Флетчер, если вы немедленно покинете этот дом. Видит Бог, я долго сносила ваши нападки и издевательства, но мое терпение лопнуло. Вы приходите сюда лишь затем, чтобы найти новую пищу для своих гнусных сплетен!

- Ну и нахалка же ты! - задохнувшись от возмущения, выкрикнула Изабель, поднимаясь с места.

- Боюсь, что это определение больше подходит вам, миссис Флетчер. Я только одного не пойму: почему вы так себя ведете? Неужели только потому, что я отказалась принять ухаживания вашего сына? Да я лучше умру старой девой, чем выйду замуж за этого неотесанного грубияна! Как вспомню, сколько раз он приставал ко мне, так жалею, что в свое время не пожаловалась отцу. Уж он был задал вашему Грэхему хорошую трепку!…

- Как ты смеешь говорить о моем сыне в таком тоне? Да я сама никогда бы не позволила ему ухаживать за тобой, паршивая шлюха! Ты ничуть не лучше своей сестры, а я своими глазами видела, как она лежала голая под вашим конюхом!

- Вы видели, что они обнимались и целовались, и ничего больше. Да, грудь моей сестры была обнажена, но только грудь. Мистер Таггерт вообще был одет. Так зачем представлять дело хуже, чем оно есть на самом деле? Зачем, я вас спрашиваю? Неужели это доставляет вам такое удовольствие, миссис Флетчер?… Должно быть, у вас извращенный ум, и, несмотря на то что я очень на вас сердита, мне почему-то жаль вас… А сейчас немедленно покиньте мой дом и больше никогда сюда не приходите. Я не желаю вас видеть!

- Не беспокойся, я уйду!

Изабель Флетчер, воинственно выставив вперед подбородок, схватила со стула шаль. Ее узкие глазки-щелочки были полны злости.

- Но ты у меня еще попляшешь, паршивка эдакая! Будь уверена, я расскажу мужу, как ты со мной обошлась. Мы перекроем вам воду. Вот тогда Пайнхерсту действительно придется несладко! Все ваши теперешние беды покажутся мелочью…

В гостиной наступила напряженная тишина, в которой отчетливо прозвучал спокойный голос Эйприл:

- Я внимательно изучила деловые бумаги отца и знаю, что между ним и вашим мужем было подписано юридическое обязательство, касающееся права на пользование водой. Прежде чем угрожать мне, подумайте, о чем вы говорите. Если вы попытаетесь нарушить договор, я буду вынуждена обратиться в суд!

Услышав громкие голоса, в гостиной появился Бьюфорд и с опаской остановился на пороге. Эйприл строго отчеканила:

- Проводи, пожалуйста, миссис Флетчер к выходу и скажи всем слугам, что отныне они не должны пускать ее в Пайнхерст!

- Дай срок, Эйприл Дженнингс, ты еще заплатишь мне за это! - Разгневанная Изабель вскочила и обернулась к Талии и Кэтрин: - А вы что сидите? Надеюсь, вы не собираетесь оставаться в обществе такой грубиянки!

- Конечно, нет, - спокойно ответила Талия, как ни в чем не бывало продолжая шитье. - Поэтому мы и не уходим с тобой, Изабель!

Изабель Флетчер пулей вылетела из гостиной. А Эйприл устало опустилась на стул. Казалось, силы внезапно покинули ее.

- Прошу прощения, леди. Мне жаль, что вы оказались свидетелями такой неприятной сцены.

Талия с материнским сочувствием похлопала девушку по руке, а Кэтрин одобрительно усмехнулась:

- Ну что ты, дорогая! Ты была совершенно права. Миссис Флетчер уже давно на это нарывалась и получила, наконец, по заслугам!

Эйприл склонилась над одеялом, усердно работая иголкой и надеясь на то, что дамы не заметят ее слез. В последнее время девушке постоянно приходилось скрывать от посторонних свои чувства. Расслабиться она могла, только когда оставалась одна. Но, Боже милосердный, надолго ли хватит ее сил?…

От Ванессы по-прежнему не было никаких вестей. Жеребенок, подаренный отцом, исчез в ту же ночь. Возможно, его действительно украл Рэнс Таггерт, и они уехали вместе с Ванессой. Но самое ужасное - это то, как у нее на глазах отец терял связь с внешним миром. С той ночи он изменился до неузнаваемости, стал похож на собственную тень. Правда, неизвестно, что послужило этому причиной - болезнь или стыд за Ванессу.

По мнению доктора, с медицинской точки зрения объяснить его состояние невозможно. Большую часть дня Картер Дженнингс проводил, сидя в кресле и уставившись в окно своей спальни. По выражению лица было ясно, что мысли его витают где-то далеко-далеко.

Но что больше всего пугало Эйприл и что она не осмеливалась рассказать никому, так это то, как временами отец, глядя на нее, улыбался и шептал: