Джулия Гарвуд - Тайна

Ознакомительный фрагмент

Никакой поступок матери уже не мог удивить Джудит. Она была благодарна судьбе за то, что ей предстоит сразиться с одним только Текелом. Дождавшись последнего перед отъездом вечера, она решила наконец рассказать ему о своих намерениях. О нет, Джудит вовсе не собиралась испрашивать у дяди разрешения на поездку. Просто она чувствовала, что будет нечестно уехать, не сказав ему об этом ни слова.

И все же ее пугало предстоящее сражение. Поднимаясь по лестнице в дядину спальню, она чувствовала, как стягивается под ложечкой уже знакомый ей узел. Джудит молилась Богу, чтобы хмельной эль вызвал сегодня вечером у дяди Текела меланхолию, а не дьявольскую злобу.

Спальня Текела утопала в темноте. Воздух ее был затхл и сыр. В детстве Джудит всегда задыхалась, переступая порог этой комнаты. И сейчас у нее возникло похожее ощущение. Чтобы успокоиться и собраться с духом, она сделала глубокий вдох.

Единственная свеча горела на комоде рядом с кроватью Текела. Джудит с трудом сумела различить лицо дяди, скрытое пеленой мрака. В глубине ее души всегда жил страх перед возможным пожаром от свечи, которую дядя забывал задувать, погружаясь в пьяный сон.

Джудит окликнула Текела, но тот не ответил. Она подошла поближе, и только тогда Текел заметил ее и произнес ее имя.

Голос его звучал невнятно. Он поманил Джудит рукой и, когда та поспешно подошла к его постели, потянулся к ее ладони.

Увидев дрожащую на его губах улыбку, Джудит вздохнула с облегчением. Сегодня вечером дядя пребывал в грустном настроении.

— Посиди со мной, я расскажу тебе историю, которую только что вспомнил. Она — о тех временах, когда я ездил на битвы вместе с твоим отцом. Я говорил тебе, что когда трубы возвещали о предстоящей схватке, он всегда пел одну и ту же балладу. Он всегда пел, когда шел на бой.

Джудит присела рядышком, на краешек стула.

— Дядя, прежде чем ты продолжишь эту историю, я хотела бы поговорить с тобой об одном важном деле.

— Разве рассказ об отце тебе не интересен? — удивился Текел.

Джудит пропустила мимо ушей его вопрос.

— Я должна тебе сообщить кое-что, — продолжила она.

— Что именно?

— Пообещай, что не будешь сердиться!

— Когда это я на тебя сердился? — изумился дядя, видимо, совершенно забыв о тех вечерах, когда он обрушивал на нее всю свою ярость. — Скажи мне, что тебя тревожит, Джудит? Я буду улыбаться, слушая любые твои признания. Она кивнула и сложила руки на коленях.

— Каждое лето твоя сестра Милисента и ее муж Герберт брали меня с собой на летний праздник. У дяди Герберта там живут родственники…

— Знаю, — перебил ее Текел. — Подай мне кубок и продолжай. Я хочу знать, почему ты раньше ничего не рассказывала мне об этих праздниках.

Джудит выждала, пока дядя сделает добрый глоток эля и нальет себе еще, прежде чем ответить. Боль под ложечкой все усиливалась.

— Милисента считала, что мне лучше ничего не рассказывать об этом тебе или маме, — она считала, что вы огорчитесь, узнав о моей дружбе с шотландцами.

— То, что ты говоришь, — правда, — согласился Текел и вновь отхлебнул из своего кубка. — Обычно я не одобряю подобные предубеждения, но должен тебе заметить, твоя мать имеет все основания ненавидеть шотландцев. Мне трудно понять и то, почему ты до сих пор помалкивала насчет посещения этих летних праздников. Представляю себе, как весело ты там проводила время! Я не настолько стар, чтобы не помнить… И все же мне следует пресечь это. Ты больше не поедешь на границу!

Джудит глубоко вздохнула, пытаясь подавить всколыхнувший ее душу гнев.

— На первом же празднике, который я посетила, мне встретилась девочка по имени Фрэнсис Кэтрин Киркелди. И мы сразу же с ней подружились. Пока Фрэнсис Кэтрин не вышла замуж и не уехала из приграничного района, мы встречались каждое лето. Я дала ей одно обещание, и вот теперь настало время выполнить его. Мне надо ненадолго уехать, — закончила она почти шепотом.

Дядя Текел удивленно уставился на нее своими налитыми кровью глазами. Ему, вероятно, стоило больших усилий следить за нитью разговора.

— Что такое? — едва слышно прошептал он. — Куда это ты собираешься ехать?

— Сначала я хотела бы рассказать тебе о том обещании, которое дала своей подруге, когда мне было одиннадцать лет. — Джудит подождала, пока дядя не кивнет головой, после чего продолжила: — Мать Фрэнсис Кэтрин умерла во время родов, и точно так же умерла ее бабушка.

— В этом нет ничего сверхъестественного, — пробормотал дядя. — Многие женщины умирают, выполняя свой долг перед Богом и природой.

Джудит изо всех сил старалась не позволить ему сбить себя с толку проявлением подобной бессердечности.

— Несколько лет назад Фрэнсис Кэтрин сообщила мне, что в действительности ее бабушка умерла спустя неделю после родов, и это ее весьма обнадеживает.

— Почему ее это обнадеживает?

— Потому что это значит, что ее смерть не были вызвана узостью тазовой кости.

Джудит понимала, что объяснения ее непонятны Текелу, но хмурое лицо дяди пугало ее и мешало сосредоточиться на главном.

— Все равно, именно роды ее и прикончили, — пожал плечами Текел. — И вообще ты еще пока не должна интересоваться столь интимными подробностями.

— Фрэнсис Кэтрин считает, что ей суждено умереть, — сказала Джудит. — Поэтому я и заинтересовалась всем этим.

— Продолжай, — приказал дядя, — и расскажи мне наконец об этом обещании. Только прежде налей еще немного зля… Джудит вылила в дядин кубок остатки напитка.

— Фрэнсис Кэтрин взяла с меня слово приехать к ней, когда она соберется рожать. Ей хотелось, чтобы я была рядом, когда она будет умирать. Это была довольно незначительная просьба, и я немедленно согласилась. Обещание было дано давно, но каждое лето я подтверждала Фрэнсис Кэтрин, что не изменила своих намерений. Мне не хочется, чтобы моя подруга умерла, — прибавила Джудит. — И поэтому я постаралась узнать как можно больше о новых методах принятия родов. Тетя Милисента здорово мне помогла в этом. За последние два года она познакомила меня с несколькими опытными повитухами, которых я о многом смогла расспросить. Откровения Джудит привели Текела в ужас.

— Ты что, воображаешь себя спасительницей этой женщины? Если Бог захочет прибрать твою подругу, то своим вмешательством ты только возьмешь грех на душу. Ты ничтожество, совершенное ничтожество, и все же смеешь считать, что в твоих силах что-то изменить? — воскликнул он с презрением.

Джудит не стала с ним спорить. Она уже настолько привыкла к его оскорблениям, что они ее почти не задевали. Однако боль в желудке давала о себе знать. Закрыв глаза и сделав еще один глубокий вдох, она ринулась в атаку.