Елена Домогалова - Регина

Может, это и нечестно с моей стороны. По отношению к Тебе, по отношению к Анне. Но сейчас это единственный выход. Я устал от той боли, которую Ты ежеминутно причиняешь мне.

Ты права сейчас, выбирая Филиппа. И для меня лучшим выходом была бы Анна. Пусть хоть двух человек на земле мы сделаем счастливыми. А наша с Тобой любовь погубит всех…

Регина за ужином давилась куском хлеба. Вино постоянно проливалось из бокала то на скатерть, то на рукава; сыр крошился и попадал не в то горло и она кашляла до слёз; мясо не отрезалось от костей и нож то и дело вываливался из рук и со звоном падал под стол. Недоумевающая Анна удивлённо смотрела на подругу, не понимая, куда вдруг исчезли её безупречные манеры и крестьянский аппетит. Сама-то баронесса была на высоте и даже пару раз блеснула довольно остроумными шутками, чего Филипп отродясь за ней не замечал. В-основном, говорили наперебой только она и Бюсси, Филипп включался в разговор, только если обращались непосредственно к нему. Регина хранила тяжёлое, мрачное, как родовой склеп, молчание. Де Лорж не сводил с неё погрустневших, встревоженных глаз и молился, чтобы этот ужин поскорее закончился.

Притихшие слуги двигались бесшумно, словно тени, разве что недавно принятая служанка пару раз с грохотом уронила огромное фамильное блюдо, к счастью, пустое. Но этот оглушительный звон заставлял всех вздрагивать, пока Регина, потеряв всяческое терпение, не сверкнула гневным взглядом на неумеху так, что та выпорхнула из залы и спряталась на кухне. Дрожащее пламя свечей отражалось в сверкающих зеркалах, играло в серебре и хрустале посуды и в этих волшебных отблесках оживали старинные гобелены и портреты. Библейские царевны и рыцари в роскошных доспехах молча взирали со стен на хозяев замка и их нежданных гостей и, казалось, покачивали головами. Многое повидавшие на своём веку, вышитые и нарисованные герои знали прошлое и будущее и видели витавшие над столом призраки затаившихся страстей и грядущих бурь.

— Так что же, всё-таки, заставило тебя покинуть свой замок и вернутся в столь нелюбимый тобой растленный Париж? — поинтересовался Луи, ополаскивая руки в глубоком золотом блюде с розовой водой.

— Наверное, потому что ангелы живут только в этом городе, — улыбнулся Филипп и красноречиво посмотрел на Регину.

Луи качнул головой, хищно оскалился:

— Вполне предсказуемый ответ. Я мог бы и не спрашивать. Но ведь ты же приехал не только за тем, чтобы полюбоваться несомненной красотой моей сестры? Насколько я могу судить, в Бордо тоже есть на что посмотреть, да и ангелы там с некоторых пор появились.

Анна зарделась, пряча счастливую улыбку.

Регина метнула в сторону брата ревнивый, яростный взгляд.

Филипп, чувствуя приближающуюся бурю, поспешил перевести разговор в другое русло:

— Нет, конечно, хотя эта причина — основная. Но я давно обещал кузине показать ей Париж, вывести в свет, пусть развеется немного.

— А у тебя временами бывают неплохие идеи, дружище! — почти натурально хохотнул Луи, делая вид, что не заметил презрительного фырканья сестры.

— Но у меня был особый повод вернуться в Париж. Насколько я понимаю, ты только сегодня приехал из Анжу, так что тебе, наверное, хотелось бы поговорить сначала с Региной, разобрать семейные дела, пересмотреть корреспонденцию и прочие мелочи. Так что давай причины моего визита отложим до завтра.

Луи пожал плечами:

— Не возражаю. Утро вечера мудренее. Заодно и с Региной обсудите свои дела. Наедине. При мне она что-то не хочет откровенничать.

— Потому что мои откровения в этом доме никому особо-то и не нужны, — обронила Регина с отсутствующим видом.

За столом воцарилось неловкое молчание.

Анна чувствовала себя не в своей тарелке. До сегодняшнего дня о взаимоотношениях в семействе Бюсси она знала только из редких рассказов Филиппа и самой Регины, и потому ей представлялись возвышенные, трогательные чувства, которые питали друг к другу брат и сестра. Регина, по её мнению, боготворила брата — ну, здесь-то она почти не ошибалась, — и его слово являлось для неё истиной в последней инстанции, а благородный Луи, должно быть, баловал и всячески опекал младшую сестрёнку и видел в ней прелестного беззащитного ребёнка. Как выяснилось, бури в доме Бюсси гремели довольно грозно и без каких бы то ни было явных причин, и нежно любящие друг друга родственники обменивались злыми, некрасивыми упрёками и обвинениями. Хотя, по твёрдому убеждению Анны, Регина как младшая, и к тому же женщина, могла бы и не перечить графу. Благородный Бюсси не может просто так, безо всяких оснований разговаривать с ней в таком тоне, следовательно, за Региной действительно есть вина.

Размышления Анны прервал ослабевший голос графини:

— Приношу свои извинения, но у меня сегодня был нелёгкий день и я неважно себя чувствую. Я желаю вам приятно провести вечер. Комнаты для гостей уже приготовили, Иветта проводит вас.

Рассеянно потирая шею, она поднялась из-за стола и вышла, оставив в зале лишь зыбкое облако своих знаменитых на весь Париж духов.

Через полчаса, небрежно позёвывая, сославшись на крайнюю усталость, поднялся в приготовленную для него спальню Филипп. Всецело поглощённая рассказами Луи о ратных подвигах, его песнями и философскими сентенциями, Анна даже не заметила ухода Филиппа. Граф де Бюсси проводил друга взглядом, отчаянным напряжением воли поборов искушение проверить, не в спальню ли Регины свернёт он по дороге.

А Филипп между тем действительно направлялся в комнату Регины. Дверь была не заперта, он вошёл, по-хозяйски защёлкнул замок, скинул на ходу колет. Спальня была освещена тремя свечами в тонком, высоком канделябре. Грустный серебряный ангел, скорбно уронивший крылья, держал в сложенных ладонях одну свечу, две других поднимались из переплетённых стеблей у его ног. Регина не спала, сидела на подоконнике, укутавшись в бесценный кашемировый палантин, обхватив руками колени и склонив на них голову.

— О чём задумалась, моя богиня? — тихо спросил Филипп, невольно залюбовавшись её профилем.

Казалось, что спальня была озарена не трепетным пламенем свечей, но сиянием, которое излучали волосы и кожа девушки.

— Ни о чём, — полушёпотом ответила Регина, — просто жду, когда ты догадаешься придти.

— Извини, пришлось задержаться. Я же не мог бросить Анну на растерзание Бюсси.

— Ну, не такой уж он кровожадный хищник, да и насколько я могу судить, Анна вовсе не прочь оказаться на месте добычи.

— Ты права, пусть они сами разбираются. Я беспокоюсь только за тебя.

Регина удивлённо приподняла брови: