Донна Гиллеспи - Несущая свет. Том 2

Ауриану охватило такое опьянение боем, что в этот момент она была готова поверить в победу. Хотя Зигвульф сражался рядом, а с тыла ее надежно прикрывали другие воины, она все равно дралась одна, поражая своих противников одного за другим. Выжидая подходящий момент, она наносила удар в незащищенное горло. Ее меч разил с такой легкостью, что казалось, он существовал сам по себе, отдельно от руки Аурианы. Взмах — и острие вонзается в плоть врага. Хрустят шейные позвонки, и легионер, бессильно раскинув руки, мешком валится со стены. В глазах у нее появилось знакомое помутнение от экстаза битвы. Она чувствовала себя сотканной из невесомого эфира и огня, не знающей границ своим возможностям и выносливости. Судьба поставила ее между смертью и народом. Но это состояние продолжалось недолго.

Вскоре она заметила, что вокруг нее остается все меньше и меньше свободного места — слишком много бойцов оказалось на мостике. Она увидела, как из-за толчеи три воина упали вниз на мечи и копья легионеров. Тогда она и Зигвульф закричали своим людям, чтобы они отошли немного назад и дали место для маневрирования тем, кто бился впереди. Но в шуме схватки их никто не услышал, и все осталось по-прежнему. Хатты продолжали мешать друг другу, а несколько человек даже пострадали от копий своих товарищей, которым не терпелось вступить в схватку.

В противоположность им римляне наращивали свое превосходство медленно, но верно и действовали с методичной расчетливостью. Они наступали по четыре в ряд, прикрываясь сомкнутыми щитами. Они напоминали рвущуюся вперед железную машину, которая может смести со своего пути все препятствия.

Легионеры захватили середину моста и продолжали двигаться дальше, Ауриана почувствовала, что ее потащило назад, словно засасывая водоворотом.

А у защитников стены дела шли все хуже и хуже. Витгерн выбивался из сил, появляясь то тут, то там и сбрасывая со стен штурмовые лестницы. Однажды ему удалось опрокинуть бочонок с кипящей смолой прямо на головы легионеров, поднимающихся на стену. Смола проникла под доспехи, и душераздирающие вопли заглушили на какое-то время все остальные звуки битвы. Но вскоре после этого римляне поднесли еще несколько десятков лестниц, и спустя немного времени их превосходство на стенах стало подавляющим.

Организованное сопротивление хаттов превратилось в борьбу разрозненных и частично окруженных групп и в одиночку. Наступил хаос. Каждый дрался сам по себе, а предводители хаттов не имели теперь ни малейшего представления о ходе битвы.

Ауриана увидела, что мостик уже целиком находится в руках римлян. Оттуда поток нападающих разлился по всей стене. Через несколько минут она и окружающие ее воины вынуждены были спрыгнуть со стены вниз, внутрь крепости. Нескольких замешкавшихся хаттов римляне сбросили вниз. Было ясно, что положение стало непоправимым.

Крепость напоминала теперь корабль, получивший с дюжину пробоин в разных местах и быстро уходивший под воду. Штурмовые лестницы стояли повсюду, и хорошо натренированные легионеры поднимались по ним с необыкновенной легкостью. Оказавшись наверху, они разбегались в разные стороны и метали в хаттов, дерущихся внизу, копья и дротики. Проникшие в крепость римляне напали с тыла на воинов, защищающих ворота, и, перебив их, открыли путь тем, кто оставался снаружи. Легионеры хлынули внутрь широким потоком, словно река, прорвавшая плотину.

Ауриана подумала, что теперь оставалось только одно — умереть с достоинством. Вместе с Зигвульфом она построила остатки своих воинов в клин и быстро, почти бегом повела их навстречу легионерам, продолжавшим вливаться в распахнутые настежь ворота. Всего в распоряжении Аурианы было около четырех с небольшим тысяч ослабевших от голода и одетых в лохмотья воинов.

Вся стена уже кишела легионерами. У них теперь было преимущество в высоте. Их копья и дротики производили страшные опустошения в рядах хаттов. Скоро знаменосец когорты поднял вверх знамя, прозвучали два коротких сигнала трубы, и каждый второй солдат спрыгнул со стены во двор. Спрыгнувшие быстро построились в шеренги. Перед этим они подожгли бревна, подпирающие стены изнутри. Они занялись огнем, а порывы ветра разметали по двору густой дым, который окутывал своим покрывалом кровавое зрелище внутри крепости.

На хаттов вновь обрушился дождь дротиков и копий. Когда дым рассеялся, глазам Аурианы предстали груды тел ее соплеменников, убитых этим грозным оружием. В следующую секунду, уклоняясь от летящего в нее копья, она была вынуждена перепрыгнуть через двух воинов. Копье, пущенное со страшной силой, пробило их обоих и пригвоздило к земле. Несчастные, нанизанные на этот страшный вертел, извивались в предсмертных корчах. У них не было сил кричать и они лишь хрипели, пуская изо рта кровавую пену.

Стена железных римских щитов придвинулась достаточно близко, и Ауриана смогла рассмотреть на них рельефное изображение молний. Хатты метнули копья, но для легионеров они были не больше укуса комаров.

Сблизившись с противником для рукопашного боя, римляне обнажили мечи. Ауриана принялась оттаскивать раненых хаттов в сторону, чтобы их не затоптали. Затем она попыталась вложить в руки своих воинов деревянные щиты. Оглянувшись, она увидела Витгерна, который делал то же самое. Он тащил за ноги тяжело раненого воина с места, которое спустя пару минут уже попирали кожаные римские сапоги без мысков. Вражеское войско было безликим, безжалостным, тысяченогим чудовищем, а мечи походили на ряд остроконечных клыков, которые высовывались из-за тускло поблескивающих щитов.

Две силы сшиблись в схватке. Ауриана с трудом парировала удар меча легионера, отчего мускулы ее руки напряглись так, что, казалось, еще немного, и они лопнут. Поток людей приподнял ее и протащил несколько футов. Затем ее бросило на вражеский щит, о выпуклости которого она ободрала бок. Не удержавшись на ногах, Ауриана рухнула на колени.

Словно какой-то исполинской рукой хаттов смело назад. Зигвульф рядом с Аурианой поскользнулся в луже крови и упал на спину.

— Зигвульф! — крикнула она, но ее голоса не было слышно. — Нет!

Он рухнул прямо под ноги римлян, и Ауриана с ужасом представила, что клыкастый зверь сейчас растерзает его. Она бросилась на защиту своего товарища, самоотверженно отражая удары, предназначавшиеся ему.

И все же его конец был неизбежен. Их взгляды на миг встретились, и в глазах Зигвульфа она увидела обреченность и признательность. В следующий миг на грудь ему наступила нога легионера, а в горло вонзился меч.

Зигвульф погиб. Ее разум отказывался воспринимать его смерть.