Патриция Хэган - Полуночная роза

Слушая ее рассказ, он проникался участием к ее страданиям. В его серо-голубых глазах блестели слезы.

— Не важно, что считает ваш трусливый муж, — сказал он, сдерживая негодование, — вы не рабыня. Как бы он ни распорядился, вам незачем бежать в Сьерра-Леоне. Это место не для вас. Вы могли без всякого риска остаться в Филадельфии.

— Возможно, но только не моя мама.

— И ей тоже нечего там делать. Туда прежде всего направляют негров, снятых с невольничьих кораблей. К сожалению, на законодательном уровне вопрос с разными категориями рабов у нас пока не решен. Безусловно, что-то успели сделать, но этого мало. Число колоний растет. И это неплохие поселения. Некоторые африканцы, получившие свободу, более или менее устроены. Некоторые стали заниматься коммерцией. У них появились свои священники, врачи и адвокаты. Но пока все это еще не приняло цивилизованных форм. И ждать придется долго. Я должен вам прямо сказать, что светской леди приспосабливаться к тамошней жизни будет очень непросто. Вряд ли вы сможете скоро назвать это место своим домом.

— Не думаю, капитан. Не думаю, что мне будет трудно привыкнуть, если нет ничего другого, что можно считать домом.

Судно держало путь к берегам Африки, и капитан О'Грэди неизменно находил время показывать ей окрестности. Они проплывали мимо Марокко, Западной Сахары и Мавритании. Остались позади джунгли прибрежных равнин и простиравшиеся на много миль девственные леса с зарослями величественных деревьев. Жаркий влажный климат создавал благоприятные условия для флоры. В этих краях произрастало много ценных пород деревьев. Пышные рощи сменялись мелколесьем и ризофорными болотами, кишащими сонмом птиц. Сразу за равниной начиналось резко возвышающееся огромное плато, вдававшееся далеко в глубь континента.

Вскоре был пройден Зеленый Мыс с гладкими изумрудными холмами, длинной полосой мерцающего песка и коварным Алмадийским рифом. Капитан О'Грэди сказал, что теперь им осталось проплыть Сенегал и Гвинею, а оттуда рукой подать до конечной точки — Сьерра-Леоне.

Эрин стояла у перил в обволакивающей пелене теплого густого воздуха, созерцая буйную растительность. Течение разносило зловоние от гниющих останков крабов, залежавшихся в тине устьев рек, кокосов, вымытых из прибрежного песка. Местные жители зарывали орехи в песок, чтобы отмочить волокна и отделить их от твердой скорлупы.

Когда они приблизились к устью реки Сьерра-Леоне, их взорам предстало изумительное зрелище. За бухтой, обрамленной дугой темных гор, и над затененными водами в небе вспыхнули огненные ветви молний. Мощный гром пронесся над горделиво возвышающимися вершинами.

— Когда португальцы открыли эту землю, — сказал капитан О'Грэди, — они были поражены звуками грома. Они сравнивали его с рычанием льва. Так возникло название страны — Сьерра-Леоне, что означает «львиная гора».

— Восхитительно, — в изумлении прошептала Эрин. — Здесь все так прекрасно.

— Не все, милая, — посмеиваясь, заметил он. — Я слышал об этих местах и поистине безобразные вещи. Взять, к примеру, знаменитую историю с леопардами-людоедами. Рассказывали, что они появились в несметном количестве где-то в конце прошлого — начале нынешнего столетия. Говорят, они рыскали по горам, подкарауливали людей, разрывали их на клочки и поедали. В действительности это были не звери, а коренное население, переодетое в леопардовы шкуры.

— Каннибализм? — с содроганием спросила она.

— В настоящем понимании — нет. Просто эти дикари считали, что, убивая других, они смогут набраться сил. Даже сегодня кое-где среди враждующих племен сохраняются подобные ритуалы и верования. Худшего, наверное, придумать нельзя. Говорят также, что половина бунтов на невольничьих кораблях была связана с этим варварским обычаем. Когда местных жителей отправляли за океан, они думали, что там их съедят.

Эрин, в свою очередь, рассказала ему одну из слышанных ею легенд.

— Когда в Африке стали появляться белые люди, их принимали за морских чудовищ, потому что они приплывали на больших кораблях из-за горизонта. А негры считали, что за горизонтом не могло быть никакой земли.

— Морские чудовища? — Капитан О'Грэди презрительно фыркнул. — Наверное, они не так уж далеки от истины. Верно?

Эрин всматривалась в линию берега, нагромождение тростниковых хижин аборигенов и приземистые правительственные административные постройки из шлама. Приближался критический момент швартовки, и она впала в тревожное ожидание. Что, если ее матери не окажется здесь? Она не выдержала и высказала вслух свои опасения:

— Я даже не знаю, куда сначала смотреть.

— Я думаю, — с улыбкой сказал капитан О'Грэди, показывая на собравшуюся толпу, — она увидит вас раньше.

Он стал объяснять, что прибытие крупного корабля является большим событием в городке; все жители стекаются в порт, следят за разгрузкой товаров, встречают новых людей — миссионеров, рабочих и, конечно, репатриированных свободных рабов.

Эрин была готова бежать на берег, не дожидаясь, когда установят сходни. До полной темноты оставалось мало времени, и она боялась, что не сможет никого разглядеть, а ее мать не станет даже искать ее.

Она уже покидала палубу, когда капитан О'Грэди удержал ее за плечо и предупредил:

— Не ходите слишком далеко, милая. Можете заблудиться. Лучше дайте мне время закончить с делами, и я пойду с вами. Зайдем в контору порта и попросим просмотреть листы прибывших за месяц или два. Если она здесь, мы найдем ее. Только наберитесь терпения.

Эрин не хотела ждать и нетерпеливо устремилась на сходни.

В ту же минуту она услышала неистовый крик:

— Эрин! Господи Боже мой! Глазам своим не верю. Это она! Она!

Капитан О'Грэди больше не удерживал ее. Он взял ее за руку и провел по наклонному настилу, чтобы она не помчалась очертя голову, спотыкаясь, вниз.

Впереди он увидел плачущую женщину, пробирающуюся навстречу ей через толпу. Рядом с женщиной шел белый мужчина в темном костюме, расчищая для нее дорогу в море тел.

Мать и дочь слились в бесконечно долгих объятиях, словно боялись снова потерять друг друга. Наконец они разомкнули руки и встретились глазами. Обе рыдали и утирали слезы, не выдержав радости встречи и осознав, что наконец кончился мучительный сон и должен исчезнуть страх.

Капитан О'Грэди узнал мужчину, сопровождавшего Арлин Тремейн. Элиот Ноуленд — помощник губернатора и второе лицо в колонии. Когда его светлость уезжал в метрополию, он передавал Ноуленду свои полномочия.

Мужчины обменялись взглядами, не зная, как быть дальше. Наконец Элиот повел их из гавани к своему экипажу и предложил поехать к нему.