Барбара Эрскин - Дитя Феникса. Часть 1

– Прекратите немедленно! – закричала она, оттаскивая Элейн от огня. – Что вы делаете? Вы с ума сошли! Пресвятая Дева Мария, вы только посмотрите на свою руку! Вы же горите! – Недоумение отразилось на лице Элейн. Она не понимала, где она находится, кто эта девушка и почему она схватила ее за руку. Постепенно туман в ее глазах рассеялся, и она ощутила мучительную боль. Застыв на месте, она взглянула на свои пальцы. Кожа на руке покраснела и покрылась волдырями.

– Скорее опустите руку в воду, это поможет ее остудить. Пойдемте же! – Лунед раздраженно набросилась на нее. – И о чем вы только думали, когда сунули руку в огонь?

Со стонами и причитаниями она тащила Элейн через луг. Когда они добрались до ручья, она толкнула графиню на траву у самой воды и опустила ее обожженную руку в ледяной поток. Элейн вскрикнула от боли и попыталась вырваться, но Лунед стиснула зубы и мертвой хваткой вцепилась в запястье, погрузив покрасневшую ладонь графини в холодные воды ручья.

– Не вытаскивайте руку. Нужно, чтобы огонь ушел из плоти. Ронвен научила меня этому, когда я еще ребенком споткнулась и упала в угли. Это произошло в Абере, в детской, помните?

Зубы Элейн нещадно стучали то ли от пережитого потрясения, то ли от жгучего холода горной воды.

– Ради Бога, Лунед, прояви хоть каплю сострадания. Хватит!

– Нет, нужно держать, пока из кожи не уйдет жар. – Лунед осторожно тронула пальцами один из ожогов. – Я до сих пор чувствую огонь. Подождите, пока рука остынет. Что вы там делали? – Лунед присела рядом с Элейн и вкрадчиво заглянула ей в глаза. – Вы ведь разожгли огонь не для того, чтобы согреться. И готовить вы ничего не могли.

– Это правда.

– Тогда что же?

Элейн задумчиво смотрела, как ее пальцы оставляют борозды на гладкой поверхности ручья, там, где травы склоняются к самой воде и роняют свои тяжелые соцветия в темную воду. Лунед наконец-то выпустила ее руку и присела на берег.

– Вы опять смотрели в огонь, чтобы увидеть там свое будущее?

– Возможно, – неопределенно ответила она. Не могла же она рассказать Лунед о призраке, который бродил между деревьев и шуршал листвой, о мучениях человека, который давно умер, но так и не смог сказать того, что хотел. Отзвуки будущего вихрем кружились в ее голове, принося с собой стаи невысказанных загадок и предположений.

– И вам удалось что-нибудь увидеть?

Элейн отрицательно покачала головой.

– Картины только начали появляться, когда ты оттащила меня от огня.

– И правильно сделала. Вы бы и голову в костер засунули, вернись я хоть немного позже.

Элейн уселась поудобнее, держа обожженную руку перед собой.

– Краснота уже почти прошла, – сказала она, глядя на Лунед. – А ты вернулась раньше, чем я ожидала.

– Я принесла упряжь, и мне удалось достать немного еды. А еще у меня есть новости. – Со вздохом она отвернула край юбки и оторвала от подкладки полоску материи, чтобы перевязать руку Элейн. – Посланники короля уже в Кендале. Они догадались, что вы попытаетесь добраться до Шотландии, и теперь всюду называют ваше имя, расспрашивают о подозрительных путниках. У них есть наши описания. Они знают, какие у нас лошади. Я была одна и шла пешком, поэтому меня не узнали. Тяжело же нам теперь придется!

Элейн прикусила губу и взглянула на лес, темневший за лугом. Среди деревьев никого не было, Эинион исчез. Солнце скатилось к западу и скрылось за холмом в дальнем конце долины. Тени леса длинными темными полосами ложились на землю, но они ничего уже не несли в себе. В них больше не было смятения, страха, угрозы. Поежившись, Элейн встала и с тоской посмотрела на перевязанную руку.

– Нам придется ехать по ночам.

– И держаться подальше от городов и деревень. Впрочем, это будет нетрудно. – Лунед ободряюще улыбнулась. – Сейчас можно поесть, а потом мы отправимся в путь. Лошади-то уже отдохнули. Мы будем ехать, пока светит луна, и останавливаться на ночлег, как только она зайдет.

Ехать быстро ночью было нельзя. Лошади осторожно прокладывали себе путь в темноте; обе женщины, широко раскрыв глаза, вглядывались в темные пасти пещер и морщинистые скалы, то и дело мелькавшие за деревьями. Тропинка карабкалась вверх и становилась все более глухой. Ночь была холодной и хрустально ясной. Каждый звук, будь то стук лошадиных копыт или звон новой уздечки, утраивался в тишине, оглушал, разносился эхом по скалам.

Луна закатилась на запад. Они ехали еще некоторое время при свете звезд. Когда начала заниматься заря, они увидели небольшую деревеньку. Дома ее сбились в кучу и затаились в долине.

– Нам нельзя спускаться туда, – прошептала Элейн, верной рукой правя кобылой. – Мы ехали самым коротким путем, наверняка они поджидают нас здесь. – Она внимательно вглядывалась в тени: нужно было найти укрытие. Однако деревьев здесь, высоко в горах, почти не было. На востоке, за горными вершинами, небо уже начинало бледнеть. – Нам нужно отъехать как можно дальше от дороги. – Она направилалошадь в небольшую расщелину, скрытую в тени высоких сосен. Здесь она спешилась. – Вот то, что нужно! Вода, трава, чтобы лошади могли пастись. По-моему, с главной дороги нас не будет видно. Вдруг она насторожилась.

– Что это? – Она взглянула на Лунед.

Та подняла голову и прислушалась, прижимая руку к носу лошади, чтобы она перестала сопеть.

– Всадники, прямо за нами, – прошептала она.

Женщины затаили дыхание и постарались слиться с темнотой. Стук копыт становился все громче. Похоже, целый отряд уверенно двигался по дороге. Послышался короткий приказ, мужской голос эхом прокатился по застывшей долине, и лошади остановились.

– Нас преследовали. – Элейн почти выдохнула эти слова. От страха ее сердце как будто провалилось в пропасть, и его приглушенный стук донесся откуда-то из темной глубины.

– Но как это возможно? Меня ведь не узнали.

– Наверное, все-таки узнали. Идем! – Элейн медленно повела свою лошадь в глубь расщелины, осторожно ступая по каменистой земле. Она молилась, чтобы там, наверху, был выход из узкой долины. Если его там нет, они в ловушке.

Лошади за ее спиной не двигались, но новый звук докатился до ушей Элейн; звонкий лай собаки не предвещал ничего хорошего.

– У них есть собаки. Теперь нам не выбраться. – Элейн прикусила губу и в отчаянии окинула взглядом скалу, отвесной стеной уходящую вверх. – Разве что…

Графиня положила руку на камень, холодный и черный в предрассветных сумерках.

– Бросим лошадей, – скомандовала она своей спутнице, дерзко сверкнув глазами. – Бросай все, мы лезем наверх.

– Я не могу. – Лунед не сводила с нее испуганных глаз.

– Придется, потому что другого выхода у нас нет. Собаки идут по следу лошадей. Они не поймут, куда делись мы.