Ферн Майклз - Валентина

– Неужели ты уедешь, оставив меня медленно умирать на кресте? Знай, федаины снимут меня с креста, как только ты уйдешь. Ты должен остаться, чтоб увериться в моей смерти. Ты должен увидеть, как солнце выжжет мне глазницы и как язык мой распухнет от жажды и удушья. Не лишай же себя удовольствия лицезреть эту восхитительную смерть. Останься… и смотри!

Паксон свирепо затянул потуже веревку у нее на щиколотках. Глаза султан сощурил, то ли от гнева, то ли от яркого солнца. Заговорил же он небрежным тоном, словно ведя светскую беседу:

– Федаины давно покинули тебя. Неужели ты решила, что я не подумал о них? Однако, посуди сама: если б они по-прежнему тебе покровительствовали, почему же тогда не напали на меня, когда я привязывал тебя к кресту? Зачем им понадобилось бы ждать, чтоб я уехал? Не обманывай себя, Валентина! Здесь никого, кроме нас с тобой, нет, и я уйду через несколько минут. Ты ошибаешься, полагая, что мне доставит удовольствие смотреть, как стервятники станут отрывать куска мяса от твоих костей.

– Ты лжешь! – хриплым шепотом возразила Валентина. – Федаины никогда не покинут меня!

В глубине сердца она знала: Паксон сказал ей правду, и ни малейшей надежды остаться в живых у нее нет, но в любом случае не могла же она с ним согласиться!

– Даже если их сейчас и нет поблизости, все равно они скоро вернутся за мной.

– Чепуха! Ты умрешь, – бессердечно заявил Паксон. – Два часа на этом обжигающем солнце – и дух покинет твое тело. Нет, Валентина, федаины не спасут тебя, только я в состоянии это сделать.

Слезы жгли пленнице глаза, горло сжималось от едва сдерживаемых рыданий, разум отказывал в ответе на вопрос: почему же федаины покинули ее? Не отправились ли они предупредить Менгиса о затеваемой его братом расправе? Валентина резко вскинула голову. Конечно же! Как же раньше она не подумала об этом! Федаины защищали ее ото всех бед, потому что им то приказывал Менгис, а раз сейчас они оставили ее, значит, он… больше не шейх аль-Джебал! О, Менгис!..

Но Паксон неверно истолковал, почему федаины лишили Валентину своего покровительства. Иначе он ни за что не оставил бы ее одну.

– Менгис спасет меня, – сказала пленница султану, и лицо ее озарилось радостью.

– Ты уверена? – холодно поинтересовался Паксон. – Прежде чем уехать, я помолюсь, чтобы ты мучилась не слишком долго! – его сотряс приступ смеха.

– Я прощаю тебе свою смерть – тихо прошептала Валентина, – и там, в вечности, глядя с небес на землю, я с грустью буду созерцать, как едешь ты по пустыне. Прощай! А теперь оставь же меня и смотри, не оглядывайся, не то я, боюсь, поддамся слабости и попрошу о пощаде.

Встав на парапет, Паксон отвязал штандарт Ричарда Львиное Сердце и постоял несколько минут, задумчиво глядя на Валентину. Она и сейчас была красива, в предчувствии страшной смерти, привязанная к кресту. Сомнения жгли Паксону душу. Он в глубине души не хотел, чтобы эта женщина умирала. Как уехать ему в Джакард, зная, что стервятники склюют ее восхитительную плоть?

Паксон швырнул разноцветный штандарт и постоял, глядя, как падает кусок ткани к подножию креста. Валентина никак не дала понять, что заметила знамя христиан у своих ног. Вдруг она почувствовала, как сотрясается земля под копытами лошади, и радостно вскинула голову. Это… Менгис! Менгис! Только бы это был он!

Паксон спустился с парапета, вскочил на коня, с яростным воплем устремился к кресту и замер в ожидании. Черные глаза сверкали огнем.

– Кажется, ты оказалась права. Приближается Менгис!

Валентина улыбнулась и прошептала:

– Я знала, он меня спасет и молилась всем сердцем. Теперь ты не сможешь утверждать, Паксон, что Господь, которому я молюсь, не слышит меня.

ГЛАВА 30

Менгис въехал во двор крепости. Устремив глаза на Валентину, он заговорил с Паксоном.

– Кажется, люди совсем посходили с ума! Они усеяли пустыню трупами!

– И давай не будем добавлять еще одно мертвое тело к уже имеющимся!

– Согласен, Паксон! Сними Валентину с креста! – последовал резкий приказ.

– То, о чем ты просишь, невозможно. Проси лучше у меня мою жизнь, и она окажется в твоих руках. Прикажи бросить вызов твоим федаинам, и я сделаю это. Попроси все богатства Джакарда, и я сложу их к твоим ногам. Но не повторяй просьбы снять эту женщину с креста. Валентина должна умереть. Ты, Менгис, тоже замешан в помощи христианам и заслужил, как и она, той же участи, но ты мой брат, и против тебя я ничего не стану предпринимать. Но если ты будешь упорствовать… Мои люди – за этими стенами. Посмотри!

Менгис обернулся. В арке крепости стоял воин с озадаченным выражением лица, а к нему торопились еще несколько стражников.

– Что выбираешь? – спросил султан.

– Я сам разрежу веревки и сниму Валентину с креста, – принял решение Менгис.

Не успел Паксон и глазом моргнуть, как его брат соскочил с коня и разрубил мечом веревки, удерживавшие Валентину на кресте. Она рухнула в его объятия, всхлипывая и из последних сил цепляясь за любимого.

От ярости лицо Паксона окаменело, когда он увидел, с какой нежностью прижался Менгис щекой к волосам Валентины, и султан чуть не задохнулся от гнева, когда его брат прошептал девушке тихие слова утешения, а она уткнулась лицом ему в грудь.

– Ты обменял трон шейха аль-Джебала на любовь подлой шлюхи! Наш отец встал бы из могилы, узнай он об этом. Скажи, что глаза обманывают меня! – ядовито проговорил Паксон.

Менгис посмотрел брату прямо в лицо.

– Я пришел, чтобы вернуть себе самое ценное в моей жизни, и будь наш отец еще жив, он понял бы, почему отказался я от Аламута. Если ты пойдешь против меня, я убью тебя, Пакс.

– Смелые слова для человека, за чьей спиной уже нет федаинов, – холодно проговорил султан.

– Не столь смелые, сколь верные, Пакс! – Схватить его! – крикнул Паксон.

Ожидавшие его приказаний стражники бросились к Менгису и вырвали его из объятий Валентины, отшвырнув девушку к кресту. Оглушенный ударом, Менгис тряхнул головой, услышав крики возлюбленной – воины волокли ее за собой, как мешок с мукой.

Паксон бросил брату меч и отступил, чтобы тот не достал его своим оружием. Менгис плохо стоял на ногах, но старался сосредоточиться.

– Пусть добыча достанется победителю, – рявкнул султан Джакарда.

Менгис тряхнул головой, догадавшись, что удар последует незамедлительно сразу же после слов о «добыче», и постарался отклониться. От толчка в плечо он пошатнулся. Паксон наступал, яростно сверкая глазами. Он оттеснял Менгиса назад все дальше и дальше, пока тот не уперся спиной в каменную стену.

Менгис успешно уклонился от ударов и сам нанес сильный удар по правой ноге брата. Паксон споткнулся, и Менгис воспользовался этим, чтобы полоснуть его мечом по руке. Затем металл лязгнул о металл.