Сьюзен Джонсон - Чистый грех

Он ощутил Флорину ручку в своей руке — и вновь возникла та чудесная, мистическая связь, которая установилась между ними еще тогда, несколько месяцев назад, в Виргиния-Сити.

Флора вздохнула и покаянно сказала:

— Я не должна была приближаться к Сторхэму на расстояние ружейного выстрела. Ты вправе упрекнуть меня: «Ну, что я тебе говорил!»

Адам действительно десяток раз говорил ей о том, что ее присутствие только усугубляет опасность, потому что в рискованной ситуации ему придется думать в дополнение ко всему и прежде всего о ней и сообразовывать свои поступки с необходимостью уберечь от беды в первую очередь Флору.

— Ты молодчина, биа, вовремя пришла мне на помощь, — промолвил Адам. — Ты храбрая. Настоящий воин. А в разгар боя не всегда принимаешь правильные решения. Не исключено, что я допустил ошибку.

— Просто хотел порисоваться передо мной, — отрезала Флора.

— Давай не будем спорить о том, что было, — примирительно сказал Адам. — Я больше не хочу войны… в том числе и с тобой. Я человек мирный. Мое дело растить породистых лошадей. Мне это нравится. Этим я и хочу заниматься, ни на что больше не отвлекаясь.

— Я могу помогать тебе.

— А я могу помогать тебе разбираться в абсарокской культуре — описывать ее и собирать образчики для европейских музеев. Итак, мир и деловое сотрудничество?

— Ладно, это по мне! — рассмеялась Флора. — Да здравствует мир и деловое сотрудничество между Флорой Бонхэм и Адамом Серром!

Обоих объяло ощущение покоя и счастья. Молодые люди чувствовали, что вдвоем они могут осуществить любую мечту, добиться чего угодно! Любовь превращала их в могучих, способных на все титанов — и сегодня луна светила для них и только для них!

— Нехорошо, что ты идешь пешком, — заметил Адам. — Давай я попрошу кого-нибудь отдать тебе свою лошадь.

— Не надо, — отозвалась Флора. — Наш отряд двигается медленно, и мне даже приятно пройтись рядом с тобой. Я только по утрам чувствую себя плохо. К тому же, по словам Весенней Лилии, в моем положении полезно ходить пешком.

— Ну, она не имела в виду долгие переходы, да еще после таких острых переживаний! — строго возразил Адам. — Весенняя Лилия, конечно, женщина опытная, но если ты будешь беспрекословно выполнять все ее указания, то мне придется серьезно переговорить с этой советчицей!

— Ха! Да она не станет тебя слушать! Она считает, что мужчины ничего не смыслят в том, как надо вынашивать и рожать.

— За всех мужчин не отвечаю, — произнес Адам, ласково поднимая ее руку, — но за себя скажу: я во всех этих проблемах разберусь, и слушаться будешь меня. Не хочу быть в стороне в такой важный для тебя период. Это не так, как…

— Ты серьезно? — растроганно спросила Флора. Она поняла, чего недосказал Адам. Он имел в виду беременность Изольды, когда он только бесился и ему было наплевать на то, что с ней происходит. Люси он полюбил лишь после рождения.

— Да, если ты не против, — как-то застенчиво промолвил Адам. — Мысль о том, что у тебя будет ребенок… — Он осекся. В голове пронеслось недавно пережитое. Ведь он был на волосок от смерти — Нед Сторхэм мог убить его. И все это счастье могло закончиться… — Во мне все поет и ликует, — прошептал он. — Я безумно, безумно счастлив…

— Знаю, — тихо отозвалась Флора, охваченная тем же чувством неизъяснимого счастья. — Это тем более замечательно, что я навеки отчаялась когда-либо иметь детей…

— Это Аа-бадт-дадт-дее подарил нам ребенка.

— Это ты подарил мне ребенка, — нежным шепотом отозвалась Флора. Теперь не было и минуты в течение каждого дня, когда она не думала о растущей в ней новой жизни. — Ты подарил братика или сестричку нашей славной Люси.

— Можно я ей скажу об этом?

Глаза Адама сверкали, как у озорного мальчишки.

— Насколько я знаю Люси, — рассмеялась Флора, — эта любопытная егоза наверняка уже в курсе. Ее вечно растопыренные ушки что-нибудь да уловили в разговорах взрослых, и поэтому ты вряд ли удивишь ее этой новостью. Но я не против — конечно же, надо ей сказать. Можешь рассказать всем, хоть всему миру, Я готова об этом в газетах напечатать!

— О, наша сдержанная леди Флора пребывает в невиданной экзальтации! — шутливо сказал Адам.

— Не дразнись! Не будь ты ранен, я бы тебе так наподдавала!.. Но согласись, родной, это же истинное чудо: медицинские светила приговорили меня к бесплодию, а явился ты — и попрал всю докторскую науку! Я восхищена твоим мужским могуществом! Еще бы мне не быть «в невиданной экзальтации»!

— Как только смогу двигаться не охая, я тебя из экзальтации приведу в экстаз, — посмеиваясь, сказал Адам.

— Это было бы замечательно, — вздохнула Флора. — Но пока что не смей и думать! Тебе необходимо несколько недель покоя. Даже не представляешь, как близок ты был к тому, чтобы истечь кровью и умереть! Если бы Генри не извлек эту чертову пулю из твоего плеча, тебе бы грозила смерть от заражения крови. Так что в ближайшее время забудь о движении. Покой и только покой!

— Как прикажешь, дорогая, — согласился Адам. Он чувствовал слабость, но верил в то, что выздоровление не затянется на много недель. И все-таки ему было приятно, что Флора так переживает за него. Он ласково улыбнулся и прибавил: — Ведь ты у нас командир.

Флора, услышав такие неожиданные слова из уст Адама Серра, чуть было не споткнулась. Не иначе как ему внезапно стало совсем плохо и он начинает бредить!

До заживления ран Адама они оставались в селении Четырех Вождей. Поскольку абсарокские традиции позволяют мужчине иметь нескольких жен, вскоре после прибытия в селение Адам и Флора поженились. На нехитрой церемонии заключения брака присутствовали все Речные Вороны от мала до велика. Затем начался двухдневный праздник — с пирами и состязаниями.

В первую брачную ночь Адам настоял на том, чтобы исполнить свой супружеский долг. Поначалу Флора восстала против такого безумного в его положении желания, но мало-помалу он убедил ее. И они действительно занялись любовью — правда, осторожно, очень осторожно. Все получилось, и молодожены были счастливы.

Две недели спустя Адаму решительно надоело болеть. Удержать его в постели не было никакой возможности.

Однажды утром в конце сентября, после завтрака, когда Люси уже сбежала играть с индейскими детьми, Адам медленно, кряхтя и охая, поднялся со своего обычного места у очага, какое-то время постоял, сердито таращась на огонь, и заявил:

— Сегодня мы возвращаемся в долину Аспен.

— Тебе пока что нельзя ехать верхом, — запротестовала Флора. — Да и в повозке это неблизкий путь! — Повернувшись к нему спиной и приводя в порядок постель, она прибавила: — Вдобавок у тебя еще не прекратились головные боли и во время ходьбы болит плечо. Словом, об отъезде думать рано. Я не поеду.