Ребекка Брэндвайн - Роза восторга

Едкий дым, смешанный с запахом крови, ударил в нос Изабеллы, от чего ее затошнило. Она обернулась к Джоселин: девушку стошнило в заблаговременно поднесенный ко рту платок. Но Изабелла не смогла отвлечься от сцены, которая разыгрывалась перед ней.

Мечи продолжали встречаться в воздухе, оглушая всех присутствующих своим лязганьем и ужасным скрежетом стали о сталь, выбивая каждый раз сноп искр. Мужчины напряглись каждым своим мускулом в этой смертельной схватке.

Потом внезапно все стихло. Лионел вдруг шумно вздохнул, как будто чему-то удивился, потом покачнулся и выронил меч. Он схватился за живот, из которого уже потоком хлынула кровь. Меч с лязгом упал на пол, предвещая падение Лионела, который следом за мечом с шумом распластался на полу. Из его ноздрей брызнула кровь. Кровь показалась и в уголках рта, его ресницы дрогнули, он открыл глаза и с трудом посмотрел на Изабеллу.

– Бе… Белла… – он попытался протянуть к ней предательски слабеющую руку, но это было выше его сил, и он простонал от жуткой боли. – Я… я любил тебя…

– Лионел! ЛИОНЕЛ! – вдруг пронзительно закричала Изабелла и побежала к нему, но было слишком поздно.

Лорд Лионел Валерекс, граф Сант-Сейвор, скончался.

Она онемела. В ее глазах стояли горячие горькие слезы – она плакала не по Лионелу, а по тому, что он олицетворял – ее первую любовь, молодость и все, что было в прошлом, все, что могло быть… но ушло. Ушло с золотым Богом, который оказался всего лишь фальшивым идолом, возле которого она горестно стояла на коленях.

– Изабелла, – Воррик мягко коснулся ее плеча и поднял на ноги, – Изабелла.

Он прижал к себе жену и нежно погладил ее волосы, прошептав ей слова утешения и понимания. Прижавшись к нему, она тихо плакала.

Но, вот что было странно: слезы Изабеллы вытирала Джильен.

– Не плачьте по Лионелу, миледи, – сказала девушка, которая, наконец, пришла в себя и поняла, что произошло. – Он не стоит ваших слез. Лучше плачьте по ребенку, которого вы потеряли из-за него. Именно Лионел в тот день послал своих людей, чтобы вас похитили. Это из-за него у вас потом случился выкидыш.

– Нет, – Изабелла была поражена. – Нет! Этого не может быть!

– Да, миледи, это правда, – тихо сказала Джильен. – Он никогда, конечно, не собирался причинять вам вреда, но когда стало известно, что вы ждали ребенка, Лионел был страшно рад тому, что у вас его не будет от лорда Хокхарста.

– Ах, Воррик, – Изабелла взглянула на мужа, вдруг почувствовав его боль, ярость и потерю. Жизнь Лионела стоила жизни их ребенка, ребенка, которого они так ждали, которого так оплакивали. Изабелла испугалась, что она, может быть, не почувствует снова в своей утробе шевеление ребенка Воррика. – Ах, Воррик, а я во всем обвиняла леди Шрутон, а ведь нужно было винить Лионела.

– А я думал, что виноват лорд Монтекатини, – сказал он. – К черту мою гордость! Если бы тогда у палатки Лионела я поверил тебе, то, конечно, был бы настороже, и ожидал бы от него дальнейшего вероломства.

– Не вини себя за это, Воррик, ты просто не понимал, насколько он стал одержим в своем решении заполучить меня любой ценой. Думаю, что мы оба этого не понимали. – Изабелла говорила горьким, но странно смущенным голосом, потому что она была просто ошеломлена заявлением Джильен. – Он был, как капризный ребенок, желающий достать луну, однако, как ни странно, он по-своему все-таки любил меня.

– Я уверен в этом, Изабелла, – сказал ей Воррик. – Как можно тебя не любить?

Потом вдруг граф опустился на колени, то же самое сделали Гил и Кэрливел. Джоселин и Джильен присели в реверансе. Даже не понимая причины происходящего, Изабелла сделала то же самое, присев на колени и склонив голову. Для такого внезапного выражения почтения должна была быть только одна причина – король Ричард.

На некоторое время в часовне воцарилась тишина. Все затаили дыхание, когда его величество, окинув часовню печальным взглядом, посмдтрел на присутствующих. Потом вздохнул и заговорил. Тихий усталый голос Ричарда нарушил тишину в часовне.

– Это, – он взмахом руки обвел часовню, – Дом Божий – место, где ищут мира и успокоения для души. Почему вы здесь затеяли убийство, лорд Хокхарст? – Голос его прерывался от гнева. – Объясните: почему вы осквернили Дом Божий своим нечистивым деянием? Неужели я такой никудышний и отвратительный, что такое происходит в моем королевстве?

– Нет, ваше величество, нет! – тихо, но убедительно заговорил Воррик. – Только по воле Божьей это случилось не где-нибудь, а здесь.

– Миледи Хокхарст, обработайте рану мужа и объясните, что все-таки здесь произошло.

Изабелла не спеша завязала руку Воррика и объяснила, что случилось. В конце рассказа король еще раз вздохнул. Это был вздох несчастного человека.

«Действительно, – подумал он про себя, – я никуда не гожусь, раз у меня страдают те, кто мне дороги».

Затем громко произнес:

– Миледи Сант-Сейвор, вы освободились от несчастного брака. Я передаю вам собственность вашего мужа и отпускаю вас с миром в монастырь.

– Ах, ваше… ваше величество, – тихо прошептала Джильен, и на глаза у нее навернулись слезы, когда она поцеловала руку короля. – Сэр, вы самый добрый и хороший и я всегда буду за вас молиться.

– Да, сделайте это, миледи, – негромко сказал Ричард, – возможно, Бог послушает ВАС.

Потом король ушел, и тишина в церкви болью отозвалась в пустом разбитом сердце.

ГЛАВА 35

Было 8 августа 1485 года, когда Гарри Тюдер с двумя тысячами французских наемников высадился на Уэльсе в гавани Милфорд. Не обращая внимания на попытки тех, кто пытался его удержать, он сошел на берег. Некоторое время Гарри стоял и осматривал землю, где он родился, где прошло его детство и откуда его сослали на долгих четырнадцать лет. Сердце защемило у него в груди и те, кто за ним наблюдал, могли поклясться, что он стал на колени и поцеловал землю. Из толпы, которая собралась его встречать, раздался одобрительный возглас, но Гарри все равно не поднялся. Его дядя Джаспер положил руку ему на плечо.

– Гарри, – сказал он, встревоженный тем, что на его племянника не было похоже, что он так открыто давал выход своим эмоциям.

Гарри дал выход своим чувствам.

Медленно он поднялся на ноги и удивленно посмотрел на своих оруженосцев, которые выстроились в ряд и с мечами наготове ограждали его от зрителей.

– Так значит, Ричард Плантагенет так близко, дядя? – сухо спросил он.

Джаспер слегка зарделся.

– Нет, – ответил он, – но мы просто боялись, что будут препятствовать другие, которые желают тебе вреда.

– Уберите свои мечи, – приказал Гарри людям. – Мы здесь среди друзей и это наш дом.