Кристина Скай - Рубин

Увидев Мага, метавшегося взад и вперед у ее ног, Баррет улыбнулась, впервые почувствовав, что у них появился слабый проблеск надежды.

– Это относится и к тебе, Маг.

Но ее улыбка тут же пропала. Обе женщины застыли на месте, услышав пронзительный крик Нигала: прошел еще один час.

Точно в назначенное время появилась следующая коробка. Внутри ее была только пропитанная кровью записка.

«Я очень разочарован в тебе, моя дорогая Брет. Мне казалось, что ты любила его. Он теряет много крови, как ты видишь. Такая жалость. В следующий раз, боюсь, я буду вынужден отрезать сразу два пальца».

Баррет покачнулась и прижала пальцы к губам. Она удерживалась от рыданий, лихорадочно перебирая в уме все возможности, ее мысли метались, как загнанные зверьки. Было слишком опасно использовать эту формулу. Имелось еще много формул, но у нее не было времени для экспериментов. Баррет поспешно выпрямилась, ее взгляд стал твердым. Сначала она должна как-то убедить Ракели, что отыскала рубин. Только это дало бы ей время, чтобы вызволить Пэйджена, прежде чем...

Энергичное дерганье за юбку заставило ее нахмуриться. Она посмотрела вниз и увидела перед собой Мага, держащего ее за подол и сверкающего темными глазами.

– Да, малыш, я знаю, что ты взволнован. Как и все мы. Но мы должны спешить, если хотим спасти его!

Обезьянка принялась скакать вверх и вниз, не выпуская юбки Баррет.

– Все в порядке, ты можешь идти с нами. Нам понадобится любая помощь, а ты сможешь пробраться куда угодно. – Баррет попыталась освободиться. – Отпусти же меня!

Пронзительный протест слышался в крике обезьяны. Она стрелой помчалась к двери, потом вернулась, глядя в лицо Баррет темными умоляющими глазами.

– Что с тобой происходит? У меня нет времени. Маг! Я не могу с тобой играть!

Но серый зверек остановил ее и попытался увести в дом. Баррет решила не сопротивляться, так как ей все равно надо было возвратиться, чтобы собраться. Взяв обезьянку за лапу, Баррет что-то бездумно говорила, чтобы успокоить ее, пока они не дошли до ступеней веранды.

Но когда Баррет попробовала высвободить руку, Маг зарычал и обнажил ряд блестящих белых зубов.

– Маг! Что...

– Он пытается что-то сказать нам, – сказала Мита, подойдя ближе. – Он никогда раньше не позволял себе таких выходок, мэм-сагиб. Мы должны пойти за ним!

– Очень хорошо, но только ненадолго. Я не могу ручаться, что эта смесь долго останется устойчивой.

Пронзительно вереща, Маг тянул Баррет через зал, мимо обгоревшего кабинета, к двери в спальню Баррет. Там он выпустил руку Баррет и стрелой помчался к открытому сундуку. Он почти забрался внутрь и начал выбрасывать нижние юбки и платья.

– Боюсь, как бы он не заболел от переживаний, – тихонько сказала Баррет Мите.

– Возможно, но...

В этот момент обезьянка медленно выбралась из сундука, торжествующе сжимая в пальцах белый сверток. Маг подскакивал вверх и вниз, испуская оглушительный свист.

– О, только не это! Господи, Маг, сейчас не время для...

Но маленькая обезьяна не обратила на ее слова никакого внимания. Она бросила корсет на пол и встала на него, умоляюще глядя на Баррет.

– Что с тобой, малыш?

Обезьяна протянула корсет прямо в руки Баррет. Как только она взяла его, Маг стремглав вскочил на кровать и вцепился в одну из стальных пластинок корсета.

– Ты злой маленький... – Баррет наморщила лоб. – Что ты...

И тогда она замолчала. Одна из пластинок корсета отличалась от других – она была сильно погнута. Без сомнения, именно она впивалась ей в ребра. С изумлением Баррет наблюдала, как Маг пытается достать планку через маленькое отверстие.

Баррет опустилась на колени рядом с кроватью. Швы сильно потерлись, и саржа села, так что было трудно уцепиться за кончик пластинки, но объединенными усилиями им удалось справиться, и Баррет наполовину вытянула стальную планку. Но выступ под тканью не стал меньше. Сердце Баррет тревожно забилось.

– Ножницы, Мита, скорее!

Баррет даже не оглянулась, когда Мита через секунду вложила тяжелые ножницы в ее руку. Пластинка со звоном упала на пол. И вслед за ней упал еще какой-то предмет – овальный и блестящий, сверкающий багряными огнями.

«Глаз Шивы».

Глава 44

Баррет судорожно сжала пальцы, увидев сверкающий драгоценный камень.

– Господи, он был там все время! И Маг знал это. Возможно, он сам и засунул его туда! – Она осторожно подняла камень. В ее пальцах рубин вспыхнул кроваво-красными лучами. – Но как...

Мита истерично хихикнула.

– Я взяла его! Пусть боги простят меня, но это была я! – Она умоляюще сложила руки на груди. – Я... я была в публичном доме, когда сэр Хамфри... когда его...

– Ты, Мита? Но ты не могла...

– Нет, я не убивала его. Хотя, если бы Пэйджен не спас меня, кто бы мне поверил? Но провидение решило иначе. Я возвращалась, выполнив какое-то поручение, когда услышала приглушенный крик, а вслед за ним глухой удар падающего тела. Когда я заглянула в открытую дверь, сэр Хамфри лежал на спине и в его глазах стоял непереносимый ужас. А рядом с ним я нашла это.

– И ты взяла его?

Стройная женщина кивнула, и слезы покатились по ее лицу.

– Я знала, что Тигр никогда не одобрит этого, потому что он ненавидел этот камень. Но камень принадлежал ему, вы понимаете? Ему предстояли немалые расходы после приезда, а после неоднократных нападений бандитов Ракели ему пришлось увеличить плату рабочим. – Мита сжала кулаки. – Я поступила неправильно, я знаю, это большой грех. Но я хотела ему только добра. А потом... – У нее перехватило дыхание. – Через неделю после нашего приезда рубин исчез. Я боялась, что потеряла его или один из рабочих его украл. Но это сделал Маг!

Баррет набрала полную грудь воздуха, пробуя сосредоточиться.

– Я знаю, что у тебя были добрые намерения, Мита. Но... но теперь мы нашли его! Мы можем спасти Пэйджена! Иди и приведи людей. И принеси тонкую пеньковую бечевку, побольше веревки! Скорее!

Как только Мита выбежала из комнаты, Баррет принялась разглядывать камень в руке, чувствуя странные волны жара, струящиеся через ее пальцы.

– Святой Иисус, любые боги, которые правят этим миром, пожалуйста, не допустите, чтобы я опоздала. – Рядом с ней забормотал Маг, и Баррет погладила его пушистую голову дрожащими пальцами. – Держись, моя любовь, – прошептала она, чувствуя, как языки пламени касаются ее ладони, на которой лежал великолепный драгоценный камень.

Он очнулся, чувствуя холод и сырость, страшную головную боль и кровь, стекающую по щеке.

– А, большой Тигр просыпается. Давно пора.

Черные лакированные ботинки возникли перед его глазами, с которых давно была сорвана повязка. Что-то было связано с этими ботинками...