Стефани Блэйк - Огненные цветы

– Что ж, будь по-твоему. Мы с Сабриной не уедем до тех самых пор, пока… даже выговорить не могу. Получается, будто мы желаем ему смерти.

В ту ночь Равена никак не могла уснуть. Мысли метались как белка в колесе. Она раздраженно вскочила и вышла на балкон. Ночь была великолепна. Светила полная луна – сияющий золотистый диск, цепляющийся, казалось, прямо за верхушки деревьев. Но даже и ее свет не затмевал ярко горящих звезд. Равена отыскала алмазный пояс Ориона; Венеру, которая отсюда сама казалась маленькой луной; ковш Большой Медведицы; Кассиопею, раскачивающуюся в своем звездном кресле.

Равена вздрогнула. Сердце у нее внезапно забилось. Ощущая за спиной чье-то присутствие, она резко обернулась. Никого. Вспомнилось детство, когда в темных углах спальни ей мерещились домовые, а покачивающиеся тени стульев и туалетного столика принимали форму диких зверей, алчущих добычи. И, как и тогда, даже кусты и деревья в саду ожили, угрожающе надвигаясь на дом. Равена в страхе вернулась в спальню и плотно закрыла за собой высокую застекленную дверь, чтобы хоть так отгородиться от ночи.

Сердце никак не унималось, и Равена вновь улеглась на кровать, закутавшись с головой в одеяло. «Не иначе как в детство впадаю», – подумала она.

Страх не отпускал – наоборот, становился все сильнее. Ей ясно слышался скрип открывающейся балконной двери. К постели приближались чьи-то шаги. Равена замерла, ощущая себя совсем маленькой и беспомощной. Вот уже совсем рядом, у самой кровати. О Боже! Ее зовут по имени!

– Равена? – прошелестело в воздухе.

Оставалось лишь открыть глаза. Равена медленно-медленно потянула вниз простыню и осторожно выглянула наружу. Оно стояло, склонившись над нею, – нечто, лишенное лица и тела.

Чиркнула спичка – словно пушечный выстрел прогрохотал, и крохотный язычок пламени, казалось, разорвал тьму, ярко осветив все вокруг себя.

Нет, это не зверь, это мужчина! Он зажег ночник, и свет упал ему на лицо.

Нет, не мужчина – призрак! Призрак Брайена О’Нила. Страх куда-то разом испарился и сменился необыкновенным возбуждением. Сколько же раз одинокими ночами взывала она к Богу:

О Боже Всемогущий, верни его мне, хоть дух его верни. Пусть себе будет лишь призрак, все равно, даже в бестелесном его присутствии мне будет хорошо и покойно.

Равена села в кровати, обволакивая его любящим взглядом.

– О Брайен, вот ты и вернулся ко мне, – прошептала она.

– Да, девочка, а ты вроде ничуть и не удивлена.

– Конечно, нет, это ведь Бог услышал мои ночные молитвы. Я же всегда знала, любимый, что твой дух никогда меня не оставит.

– Не только дух, но и тело. – Он присел на край кровати и потянулся к ней. Равена стиснула зубы, ожидая ледяного дуновения могильного воздуха.

Не может быть! Пальцы, прикасающиеся к ее щеке, были теплыми. Это живая кровь и плоть. Она положила руку ему на плечо. Сильное, крепкое, что твой сук на дубе.

– Чудо! – выдохнула Равена. – Либо сон.

– Ну уж никак не сон, в этом я тебе ручаюсь. Что касается чуда, то это с какой стороны посмотреть. И уж точно не призрак. По твоему славному личику вижу, что ты все еще мне не веришь. Что ж, придется доказать.

Он заключил ее в объятия и крепко прижался к губам. Равена совсем растерялась. Алиса в Зазеркалье.

Но тело смеялось над сознанием. Он стягивал с нее рубашку. Руки его легли ей на грудь. Внутри все так и запылало. Она помогла ему снять рубашку и поспешно принялась расстегивать брюки, лаская его как безумная. Вот тут уж все вполне реально!

Быть иль не быть!

К черту!

Он погрузился в ее жадно открывшиеся чресла так же легко, как ключ входит в скважину замка. Они превратились в единое целое.

Кровь побежала по жилам. В ушах возник страшный шум. Мир исчез.

– Вот я и дома, – прошептала Равена.

В этот миг они были звездами, встретившимися во Вселенной.

– Роджер говорил, ты умер, – прошептала потом Равена, свернувшись калачиком в его объятиях.

– Роджер – отъявленный лжец, и ты знаешь это не хуже меня. Так почему же ты вернулась с ним в Ричмонд?

– Потому что я ему все-таки поверила. И потом, надо было подумать о Сабрине. Роджер убедил меня, что она должна получить образование в Штатах. Что нельзя лишать ее преимуществ, которые дает положение и имя. Ну и наконец, отец с матерью. Мне казалось, да и сейчас кажется, что ребенку нужна любовь деда с бабушкой. И я не ошиблась. Точно так же как не ошиблась, позволив ей отправиться в Ирландию к твоим родителям.

– Понятно.

– Ну а ты? Мог хотя бы дать нам знать о себе. Мол, жив-здоров. Бесчувственный ты тип, Брайен О’Нил.

– Честное слово, я прилежно писал три года подряд, полагая, что вы читаете эти письма на Мауи. И только потом до меня окольными путями дошло, что ты продала плантацию и вернулась в Штаты. Но мне и в голову не могло прийти, что ты снова живешь с таким человеком, как мой братец.

– А я и не жила с ним. Мы просто пребывали под одной крышей, делая вид, что составляем единую семью, – ради Сабрины. Между прочим, Роджер всегда о ней очень заботился, и она его по-настоящему полюбила.

– Вот сукин сын! – Брайен изо всех сил впечатал кулак в перину. – Ведет себя, словно он и есть настоящий отец. Отец моей дочери!

– Так было лучше, Брайен. Можешь представить себе, как бы люди относились к девочке, если бы знали, что она незаконнорожденная. И не надо так смотреть на меня. Ведь это правда. Сабрина рождена вне брака. Ты что, хотел, чтобы этот факт был зарегистрирован официально?

– Лично мне на все это наплевать! Слова, которые произносит священник, венчая мужчину и женщину, ничего мне не говорят, да и Богу тоже, если только Он существует.

– Стало быть, и ты немного смягчился? Ведь было время, ты Ему даже такой форы не давал.

– Бог – это просто наименование высшей бессмертной силы, разлитой во Вселенной. В такую силу я верю, но не в личность в белых одеждах и с вощеной дощечкой под мышкой.

– Ладно, что сделано, то сделано, и я ничуть об этом не жалею. В конце концов, именно в результате всего этого мы снова вместе, разве нет?

– Что ж, может быть, ты и права. – Брайен поцеловал ее. – А теперь я хотел бы повидаться со своей дочерью.

– Совсем спятил? Она же еще ребенок и непременно все всем разболтает. А уж Роджеру-то точно станет известно, что ты здесь. Не далее чем к утру окажешься в камере. Да, а как ты вообще-то в Ирландию попал? Ведь твое имя все еще в черном списке. Правда, там имеется пометка: «умер», но если возникнет хоть тень подозрения, что ты жив, охота начнется заново.

– И опять ты права. Как обычно, впрочем.

– Да, как обычно. А теперь скажи все же, что ты здесь делаешь.