Лори Макбейн - Когда сияние нисходит

— Да, но прошлой ночью у нас были большие неприятности. Высоко с горы пришли волки. Знали, что у нас окотились овцы, а кроме того, любят злить Солдата. Но я застрелил одного разбойника, — пояснил Педро с почти беззубой улыбкой, показывая на ружье, прислоненное к стене, и труп волка, лежавший тут же, — теперь они хорошенько подумают, прежде чем снова напасть. Солдат уж больно койотов не любит, потому что они слишком трусливы, чтобы дать себя поймать. Не то что храбрые волки!

— А ты потерял ягнят? — спросил Гил, усаживаясь на груду свертков у двери хижины.

— Да, — печально кивнул Педро. — И они унесли двух маток, пасшихся на траве. Что делать? Была уже полночь! Они едят все дни напролет, и теперь их самих съели. А малыши остались сиротами. Один потащился за матерью в кусты, и…

Педро беспомощно воздел руки к небу, без слов объясняя, какая судьба постигла бедняжку.

— Думаешь, волки все еще поблизости? — осведомился Гил, оглядывая серебристо-серую шкуру хищника. — Солдат ведет себя так, словно они все еще здесь.

— Да, но на этот раз мы будем готовы. А может… здесь где-то бродят апачи. Никогда не видел, чтобы он так тревожился, разве что появятся индейцы. Солдат их ненавидит. Они едят собак, — сообщил Педро, хмурясь. Про себя он решил держать ружье под рукой.

Гил взглянул на встревоженную Ли и украдкой подмигнул, поскольку никто особенно не верил россказням Педро. Он и помнил-то в основном события прошлых лет. Впрочем… апачи действительно частенько делали набеги на уединенные рудники и ранчо. Их вождь, Кочис, стремился взять реванш за безусловный и полный разгром на перевале Апачи, но по большей части скрывался в горах Чирикахуа. А старый вождь, Мангас Колорадас, пару лет назад был убит. Теперь, когда война окончена, на территории пошлют больше войск, и тут наконец воцарится порядок.

В полдень они попрощались со старым пастухом и тронулись в обратный путь. Педро долго махал им вслед. Сидевший рядом Солдат провожал их настороженным взглядом.

Они направились по узкой тропе, вьющейся вниз с дальнего конца высокогорного луга, и в направлении, противоположном Ройял-Риверз.

Потому что Гил вез Ли в Риовадо.

— Не знаю, стоит ли это делать, — признался он час спустя. — Сейчас позже, чем я думал, а кроме того, я бывал здесь всего раза два, не больше. Я не приезжал в Риовадо со времени отъезда Нейла. Отец не любит, когда мы туда ездим.

— Но почему?

— Честно говоря, он вообще запретил нам туда нос совать, особенно в отсутствие Нейла, — виновато признался Гил.

Ли негодующе воззрилась на него.

— Ты должен был мне сразу сказать! Я ни за что не попросила бы взять меня в Риовадо! Просто знала, что Натаниел откажется проводить меня. И теперь я понимаю почему. Там он жил с первой женой, и оттуда похитили Нейла и его сестру. Но я не думала, что он будет возражать против нашего путешествия.

Гил пожал плечами.

— Он считает это место нехорошим. Боится, что там обитает зло. Но мне все равно! — вызывающе заявил он. — Я почти мужчина и могу сам принимать решения. У тебя есть право увидеть Риовадо!

Он легонько коснулся каблуками боков коня и послал его вперед. Ли нервно огляделась, впервые заметив, как низко опустилось солнце над горами и какие длинные тени протянулись по земле.

— Далеко ли до Риовадо? — спросила она, оглядывая лесистые склоны, над которыми собирались быстро темнеющие облака. Она не удивилась, услышав отдаленный гром.

Гил, прищурясь, посмотрел на солнце.

— Думаю, слишком далеко, чтобы успеть вернуться домой до заката. Прости, Ли, — пробормотал он, рискнув оглянуться на нее. Он не скрывал обиды и разочарования, поскольку очень хотел угодить невестке. Но когда та согласно кивнула, юноша тут же улыбнулся, забыв все неприятности, и расправил плечи, довольный, что теперь не придется отыскивать ведущий в Риовадо каньон. Он не был уверен, что точно знает эти места, а заблудиться здесь, когда наступает ночь, было слишком опасно, и, кроме того, пришлось бы объяснять отцу, где они были все это время. Правда, добравшись до Риовадо, они смогли бы переночевать в хижине.

— Обещаю обязательно отвезти тебя в другой раз, договорились? — воскликнул он, когда они повернули коней.

— Ловлю тебя на слове, — засмеялась Ли, разглядывая ястреба, описывавшего над ними круги. Слегка вздрогнув, она решила, что все к лучшему.

— Остановимся и напоим коней на опушке вон той рощицы хлопковых деревьев, где сегодня обедали. Мы почти вернулись на дорогу. Пересечем полянку и выйдем на нижнюю тропу.

Скоро они очутились в тени зарослей и не сговариваясь пустили коней шагом. Высокая трава хлестала животных по ногам, ручеек пел свою нескончаемую песню.

— Что это? — вдруг спросила Ли, натягивая поводья.

— Ты о чем?

— Вот! Неужели не слышишь?

— Возможно, луговая собачка или белка.

— Нет, похоже на крик ягненка, — возразила Ли, спрыгнув с седла и привязав поводья Капитана к дереву.

— Поосторожнее, Ли. Это может быть скунс или медвежонок, а значит, его мать поблизости, — предупредил Гил. Ли, однако, встала на колени и всмотрелась в путаницу кустов.

— О, посмотри, Гил! Это новорожденный ягненок. Бедняжка! — проворковала она, наклоняясь, чтобы поднять крошечное громко блеющее созданьице. — Он зацепился за шип и не может освободиться.

Гил обреченно вздохнул и спешился, не позаботившись привязать Джикаму, который и без того был приучен оставаться на месте.

— Сейчас помогу, — пробормотал он, вытаскивая нож. — Одна из маток, убежавшая от стада, должно быть, и есть его мать. Несчастного малыша наверняка съели бы волки или койоты. Придется взять его в Ройял-Риверз. У нас нет времени снова взбираться на гору, да и сомневаюсь, что мы найдем овцу, которая согласилась бы его кормить, — заметил Гил, отсекая шип.

Но не успели они оглянуться, как ягненок скакнул в чащу, ловко увернувшись от протянутых рук Гила.

— Дьявол! — раздраженно воскликнул тот, когда длинные дрожащие ножки понесли животное прямо к ручью. — Наверное, его мать утонула, — объявил Гил так важно, что Ли засмеялась.

Они долго гонялись за малышом и поймали лишь потому, что он поскользнулся и плюхнулся в ледяную воду. Молодые люди так устали, что жалобный писк ягненка не вызвал в них особого сочувствия.

— Возможно, теперь он погибнет от простуды.

— Не погибнет, — заверила Ли, подхватывая дрожащее тельце. — К луке моего седла привязано серапе. Мы завернем его. Этот малыш…

— Дьявол! — хрипло повторил Гил. Он стоял совершенно неподвижно, немигающим взором уставясь на рощу, туда, где они оставили лошадей. Ли проследила за направлением его взгляда, и ее руки конвульсивно сжали ягненка. Лицо Гила смертельно побледнело при виде индейских всадников, вставших полукругом у них на пути.