Натали Питерс - Маскарад

– Фоска, куда вы, черт побери, пропали? Она глубоко вздохнула и направилась к двери.

– Черт возьми, где же вы, женщина!

– Мы здесь, – сказала она, когда наконец увидела Рафа. – У нас урок музыки.

Раф сбросил с себя оружие и звучно поцеловал ее.

– Что за день! Великий! – воскликнул он восторженно, кружа ее в объятиях. – Вы знаете, моя любовь, что произошло сегодня? Мы сожгли ворота гетто. Теперь, Фоска, евреи – свободные люди. Сбылась моя мечта. Они приветствовали меня, благодарили, плакали!

Он опустил ее на пол и посмотрел на Паоло, с любопытством наблюдавшего за ними. Раф подошел к мальчику, подбросил его повыше и посадил себе на плечи. Паоло выглядел смущенным и испытывал неудобство.

– Вам нужно было быть там. Обоим! – счастливо сказал Раф. – Это событие, которое никто из присутствовавших никогда не забудет. Никогда! Лучше костра на площади. Блестяще! Удивительно!

– Прошу вас, опустите меня на пол, синьор, – вежливо попросил Паоло.

– Что? Хорошо. – Он спустил мальчика с плеч и взъерошил его шевелюру. Паоло немного нахмурился и пригладил волосы.

– Послушай, Фоска, мы должны это отпраздновать. Хорошо? Я хочу, чтобы вы оба сегодня вечером пообедали вместе со мной в большой гостиной в парадной части дома. Я уже заказал обед. Мы отпразднуем только втроем.

– Я боюсь, – спокойно заметила Фоска, – что для Паоло это будет слишком поздно.

– Ну только один раз, Фоска, пожалуйста, – умолял он. – Паоло выдержит, правда, Паоло? Мы не задержим его слишком поздно. – Он улыбнулся мальчику. – Что скажешь, Паоло? Хочешь пообедать со своей мамой и со мной?

– Если она одобрит, – сказал осторожно Паоло, поглядев на Фоску.

– Конечно, одобрит. Правда, Фоска? Вы же знаете, что рано или поздно согласитесь.

– Очень хорошо, – сказала она, слегка пожав плечами. – Если хотите.

– Да, хочу. Значит, все улажено. Будьте сегодня особенно красивы… Я хочу, чтобы это было нечто необычное. Мой портной сегодня принес мне новую парадную форму.

– Уже стали привыкать к атрибутам власти? – заметила Фоска.

Лицо Рафа омрачилось.

– Нет. Конечно, нет. Но, появляясь в общественных местах, я же должен что-то надевать. Почему же не попробовать пустить пыль в глаза, не попытаться произвести впечатление на людей?

– Вы бы произвели на них большее впечатление, если бы одевались как все. Ведь в этом суть демократии? Ну а теперь, Паоло, пойдем. Думаю, тебе нужно немного подремать, коль скоро ты собираешься сегодня лечь попозже. – Она протянула ему руку, и он послушно вложил в нее свою маленькую ладонь. – Прошу извинить нас, капитан, – сказала она, вежливо кивнув Рафу. – Увидимся за обедом. Раз вы настаиваете, – добавила она.

Раф отошел в сторону, чтобы пропустить их. На его лице застыл гнев. «Черт побери, – подумал он, – почему она так ведет себя?» Он пошел в библиотеку Лоредана и просмотрел несколько планов строительства новой морской дамбы у острова Лидо. Сосредоточиться, однако, Раф так и не смог. Радость, в которой он купался, вернувшись домой, улетучилась. Фоска испортила ему удовольствие от события сегодняшнего дня. Он встал. «Нельзя допустить, – решил он, – чтобы так продолжалось и дальше. Надо поговорить с ней».

Фоска стояла у открытых окон, выходящих во внутренний двор. С ней была Эмилия, которая составляла букет цветов в вазе, стоявшей на маленьком столе у кровати. Раф вошел без стука. Эмилия, увидев его, вышла из комнаты, не кивнув и не сделав реверанса. Она питала отвращение к Рафу, но не могла покинуть хозяйку.

– Нам нужно поговорить, Фоска, – строгим тоном сказал Раф. – Сколько это будет продолжаться? Как долго вы собираетесь изображать из себя жертву? Чем дольше я нахожусь здесь, тем холодней вы становитесь! Почему? Вы меня любите, говорили это сотню тысяч раз. И я знаю, что это правда. Почему вы мешаете нашему счастью? Сейчас у нас есть все, чего мы хотели. Я устал вас задабривать, упрашивать, запугивать. Вы отстраняетесь от меня, настраиваете против меня мальчика. Разве это не правда? Что вы говорите ему обо мне?

Раф схватил ее за плечи и резко повернул лицом к себе. И вновь у него появилось чувство, что Фоска была не с ним.

– Вы забиваете ему голову ложью. Так? Вот почему я ему не нравлюсь. Говорите ему, что я простолюдин, головорез. Ведь так?

– Нет. – На ее лице не отражались никакие чувства. – Я с ним вообще не говорю о вас. Если он немножко вас стесняется, то только потому, что страшится. Вы такой большой, такой шумный. Посторонний человек. И он не знает, что думать… о нас.

– Тогда скажите ему правду. Скажите, что я ему не посторонний, а его отец. Я люблю его. Я хочу быть ему другом. Скажите ему, Фоска, или я сам скажу. Сегодня вечером.

На этот раз она с ним не ссорилась.

– Это не имеет значения, – сказала она, пожав плечами. – Через три дня… нет, теперь уже через два… Лоредан будет мертв. Я не смогу солгать Паоло…

– Да, не сможете, – твердо сказал Раф. – Послушайте, Фоска. Нельзя, чтобы эта казнь пролегла между нами. Я не позволю.

– Я виновата, на мне смерть Лоредана. Если бы я не пошла на свидание с вами…

– Неправда, Фоска. – Он встряхнул ее. Он пытался контролировать свой гнев и говорил медленно и внятно, будто разговаривал с ребенком. – Нам было предназначено жить вместе, Фоска. Лоредан встал однажды между нами – или пытался встать, и мы этого не допустили. Вы его не любите. Не можете любить. Вспомните, как он обращался с вами и как поступил с вашим отцом.

– Любовь бывает разной, – мягко заметила она. – Полюбить можно по незнанию или невинности. Так любят дети. Или из чувства долга. Полюбить даже своего поработителя. По какой, например, причине евреи отдали золото на спасение города, который обращался с ними, по вашим же словам, так дурно? Даже собаки остаются верны хозяевам, которые жестоко обращаются с ними. Я начала испытывать к Лоредану любовь. Но какое это имеет значение? Я изменила ему с вами. Я убиваю его.

– Вы говорите глупости, Фоска, – проворчал Раф. – Он убил человека – Ложьера. Как любой другой убийца, должен заплатить за это. Перестаньте нести бессмыслицу. Забудьте его. Я не позволю вам испортить мне сегодняшний день. Вы меня поняли? Возьмите себя в руки.

Раф поцеловал ее и выпустил из объятий.

– Умойтесь и сделайте все, что делают женщины, когда хотят предстать красивыми перед любимыми мужчинами. Я жду вас и мальчика в девять часов вечера.

– Воля ваша, капитан, – сдержанно вежливо ответила Фоска. – Я постараюсь подчиниться вашим…

– О Фоска! – с отчаянием воскликнул он. – Не прячьтесь за маской искусственной аристократической манерности. Я ненавижу ее! Лучше слезы, жалость к себе или истинный, честный перед Господом гнев, чем эта… поза!