Валери Кинг - Покорившие судьбу

Он развернулся и пошел к двери, не хромая и не опираясь на трость, потому что у него больше не было трости.

Хотя Аннабелла с Каролиной бросали на Джулию красноречивые взоры, словно умоляя задержать сэра Перрана, она молчала и даже не смотрела на своего бывшего мужа. Сейчас она видела только Эдварда и пыталась поймать его взгляд. Когда наконец ей это удалось, она прочла в нем столько всего, что случившееся через секунду совсем не удивило ее.

Когда сэр Перран уже подходил к двери, Эдвард наконец встал с дивана и окликнул его:

– Отец!.. Может быть, выпьем по бокалу хереса?

Каролина ахнула и зажала рот рукой, Аннабелла издала какой-то нечленораздельный звук. Когда Эдвард двинулся навстречу отцу, Джулия медленно поднялась со стула, и на ее ресницах заблестели слезы, так что ей опять пришлось прибегнуть к носовому платку. Каролина с Аннабеллой тоже встали и, подойдя к старшей сестре, обняли ее за талию.

– Сэр Перран стал совсем другой, – прошептала Аннабелла. – Когда он приехал к нам на Аппер-Брук-стрит, мы его просто не узнали.

– Думаю, он был таким всегда… в глубине души, – тихо ответила Джулия. – Наверное, все эти годы он выдавал себя за кого-то другого и только теперь стал самим собой.

Эдварду казалось, что каждый следующий шаг возвращает его на пять лет назад. Подходя к двери, он был уже не взрослым мужчиной, а мальчиком, который впервые видит своего отца. В последние недели он много думал о случившемся и был убежден, что никогда не сможет простить сэра Перрана по-настоящему. Но сегодня, когда Эдвард взглянул в эти серые страдающие глаза, полные искреннего раскаяния, что-то, видимо, сдвинулось в его душе, и все прошлые обиды предстали перед ним в каком-то новом свете… Да, теперь он мог простить сэра Перрана Блэкторна. Сделав последний шаг, он обнял его и прижал к своей груди.

– Сын мой!.. – пробормотал сэр Перран.

Позже, когда они все впятером, с бокалами хереса и лимонада в руках, сидели вокруг большого блюда с фруктами и Джулия рассказывала Аннабелле о том, что происходило в Брюсселе в день великого сражения, ею вдруг овладела столь неожиданная тревога, что она прервала себя посередине фразы.

– Где Элизабет? Вы мне так ничего и не сказали. Почему она не приехала? Она что, больна? – Увидев, в какое смущение ее вопросы повергли Аннабеллу, Каролину и сэра Перрана, она забеспокоилась еще больше. – О Боже! – пробормотала она. – Говорите же, что случилось!

– Джулия, – начала Аннабелла, покусывая губу. – Элизабет уехала в Италию. Мы не хотели тебе говорить, чтобы не огорчать сразу. Она все-таки решила, что должна вызволить своего друга.

Джулия смотрела на Аннабеллу, словно не веря.

– И что, она хочет оттуда перебраться в Северную Африку? К диким племенам?

Аннабелла и Каролина молча кивнули.

– Вы знали об этом? – спросила Джулия, оборачиваясь к сэру Перрану.

Он покачал головой.

– Когда я вернулся в Лондон, она уже неделю как уехала. Боюсь, что все мы тут совершенно бессильны.

У Джулии все вдруг поплыло перед глазами. В первую минуту она готова была сделать что угодно, сдвинуть гору, чтобы только вернуть любимую сестру и оградить ее от опасности. Но порыв этот быстро прошел, и на смену ему явилось понимание того, что Лиззи уже не ребенок и что принятое ею решение не вправе отменить никто, ни из каких благих побуждений. Поэтому вместо того, чтобы пытаться двигать гору, она извинилась и направилась в свою спальню. Тут она достала из шкатулки мамино кольцо с изумрудом и немного подержала его на ладони. Она уже знала, как поступит.

Вернувшись в гостиную, она вручила кольцо сэру Перрану и попросила немедленно переслать его Элизабет. На лице сэра Перрана отобразилось такое изумление, что она невольно улыбнулась.

– Думаю, Элизабет найдет, что с ним делать.

– Ты что же, даже не попытаешься вернуть ее домой? – воскликнула Аннабелла.

– И не подумаю, – ответила Джулия и, покосившись на Каролину, добавила: – Меня как раз недавно уведомили о том, что все мои сестры уже повзрослели. А Элизабет, помнится, и в детстве воли и упрямства было не занимать. Так что пусть уж она лучше обращает это свое упрямство против диких племен Северной Африки, а не против меня, если я попытаюсь вернуть ее домой.

Когда Аннабелла с Каролиной рассмеялись, а сэр Перран пообещал, что кольцо будет доставлено по назначению, взгляд Джулии остановился на лице Эдварда. Он улыбнулся, и они поняли друг друга. Когда, в какой момент было принято главное решение? Когда приехали сестры и сэр Перран? Когда они сидели за столом? Джулия пыталась и не могла вспомнить. Вслух она сказала:

– Должна также вас уверить, что я не намерена ни в чем уступать Элизабет, поэтому очень скоро, а точнее через месяц, я тоже сажусь на корабль и отплываю в Индию – надеюсь, в качестве жены Эдварда. Он только что получил полк, так что прошу любить и жаловать – перед вами подполковник Эдвард Блэкторн.

Аннабелла взвизгнула и, подскочив с дивана, кинулась обнимать Эдварда и Джулию, Каролина опять залилась слезами, а сэр Перран встал и поднял бокал за новое назначение своего сына.

Джулия смотрела на Эдварда. На душе у нее было наконец спокойно и хорошо. Любовь растекалась по ее жилам подобно хересу, отогревая озябшее сердце и загораясь румянцем на ее щеках.

Вечером, когда праздничный ужин с лордом и леди Тревонанс, сэром Перраном и сестрами закончился, Джулия осталась наконец наедине с Эдвардом. Отвечая на его пылкие поцелуи, она все время помнила об одном: ей выпала еще одна драгоценная возможность познать любовь и жизнь во всей ее полноте.

Спустя некоторое время Эдвард ослабил объятия, чтобы сказать:

– Поверь, ты не пожалеешь о своем решении.

Джулия невольно рассмеялась.

– Ошибаешься! Я буду жалеть о нем до конца жизни. Я ведь ужасная трусиха.

Эдвард опешил.

– Но, Джулия…

Она прервала его посередине фразы, быстро прижавшись губами к его губам, потом сказала:

– Видишь ли, вряд ли тебе стоит рассчитывать на то, что в Индии твоя жена вдруг забудет все свои прежние страхи. Не забудет и будет все время жалеть о свой горькой доле. Так что советую тебе приготовиться к самому худшему! Только не воображай, что ты можешь избавить меня от опасений за твою жизнь, – это не в твоей власти.

– Ах, вот ты о чем! Тогда я буду стараться избавить тебя хотя бы от мыслей о горькой доле.

– С мыслями ничего не выйдет, можешь даже не пытаться. Но если ты будешь любить меня… так, иногда… то обещаю: ты в жизни не услышишь от меня ни одной жалобы.

Он снова приник к ее губам, и Джулия незаметно для себя унеслась в какой-то прекрасный и неведомый мир; мир этот скоро наполнился видениями слонов, тигров, странно одетых темнокожих людей с черными глазами-вишнями, чей говор казался ей таким же непостижимым, как искусство водить корабли по свету далеких звезд. Теперь, когда решение было принято, ей, как ни странно, не терпелось поскорее пуститься в путь.