Биверли Бирн - Неугасимый огонь

– Я понимаю, – тихо произнес Роберт. – Но я полагаю, что у тебя есть какой-то план. Я его вижу уже в твоих синих глазах. О чем ты думаешь. Софья.

– Я думаю о том, что было бы неплохо, если бы твой брат Лиам, смог бы взять Рафаэля к себе в Лондон и вырастить его, как свое собственные дитя. Разумеется, если в этом возникнет нужда. Вот тогда бы мы смело могли взяться за осуществление всего нами задуманного.

Роберт затаил дыхание.

– Ты хочешь сказать, что его следует отправить в Лондон? Подальше от нас?

– Нет, не сейчас. Лишь тогда, когда станет ясно, что дело наше проиграно. Но я пойду на это не раньше, чем мы сможем заручиться поддержкой твоего брата. Твой брат должен торжественно дать обещание, что будет относиться к Рафаэлю, как к своему сыну. Может он заверить нас в этом? А если сможет, то сдержит он свое слово?

– Что касается последнего вопроса, в этом нет никаких сомнений, – не задумываясь, ответил Роберт. – Лиам – человек чести. Если он дал слово, он сдержит его, даже если ему будет грозить смерть. Но вот даст ли он его, – Роберт говорил задумчиво, как бы размышляя вслух. – Согласится ли он взять к себе моего незаконного сына… – он замолчал и посмотрел на Софью. – Прости, Софья, прости меня.

– Ничего, он же действительно бастард, – холодно уточнила она. – Теперь тебе известно, что это твой бастард, но меня не убудет, если ты будешь выражаться именно так, но измываться над ним я никому больше не позволю. Скажи мне, Лиам – тот человек, на которого мы можем положиться в том, что в один прекрасный день он не бросит ему в лицо это обвинение?

– Да, в этом я абсолютно уверен, если он согласится. Но я не уверен… – Роберт встал и начал мерить шагами маленькую комнату. – Все дело в том, что мы не узнаем, что скажет Лиам, пока не свяжем себя обязательствами с Марией и де Майя. Я вручу им письма с полномочиями и письмо к Лиаму.

– Значит, от этой игры нам не уйти, – негромко сказала Софья. – А эта игра – палка о двух концах. Но есть и другой путь, – добавила она.

– Что это?

– Мы, ты и я, даем торжественную клятву. Мы поклянемся в том, что в случае самых неблагоприятных обстоятельств, один или другой из нас обязан доставить Рафаэля в Англию. Во что бы ни обошлось это дому Мендоза или каждому из нас. Сначала мы должны решить вопрос с Рафаэлем, а уж потом принимать решения. Ты сможешь дать такую клятву, Роберт?

Он секунду смотрел на нее молча.

– Да.

– Я тоже, – сказала Софья.

Она стала оглядываться, словно что-то ища.

– Ты ищешь Библию, – догадался Роберт. – Но я не могу присягать на христианской Библии, Софья. Я – иудей.

С этими словами он подошел к одной из полок и отодвинул в сторону несколько бухгалтерских книг. Затем нажал на одну из поддерживающих полку стоек. Открылся ящик, расположенный под ней.

– Никогда не знала, что здесь есть такое, – удивилась Софья.

– Это тайник. Я совершенно случайно наткнулся на него несколько лет назад. Он, кстати, тогда был пуст. Я решил положить вот это – сюда. – Роберт достал из ящика золотой медальон и показал его ей.

Едва взглянув на него, Софья закрыла ладонями глаза.

– Что такое?

– Нет, ничего. В какой-то момент мне показалось, что эти буквы мне знакомы. Но нет, они мне незнакомы, я их не видела прежде – это все мое разыгравшееся воображение. Я никогда не могла ничего припомнить из моей прошлой жизни, до того, как меня нашли цыгане. Бывает, что будто приоткрывается завеса, но я все равно ничего не могу вспомнить. Что здесь написано?

– Это несколько слов из одного псалма. Они написаны на древнееврейском. Это самая ценная вещь, которая у меня есть. Ты не поклянешься на ней?

– Если ты этого хочешь.

Он кивнул и протянул руку вперед, раскрыв ладонь, на которой лежал медальон. Софья возложила на него свою руку.

– Перед небесами клянусь, что если возникнут причины для того, чтобы опасаться за будущее Рафаэля в Испании, я возьму его с собой в Англию, чего бы это мне не стоило, – были ее слова. – Пусть Бог услышит мои слова и проклянет меня в вечном пребывании в аду, если я нарушу эту клятву.

Она вопросительно посмотрела на Роберта.

– И я клянусь в этом, – негромко произнес он. – Именем Бога и его Отца и всех отцов дома Мендоза. Будущее Рафаэля превыше всех остальных соображений, да поможет мне Бог.

Роберт положил медальон назад в тайник и закрыл его.

– Мне хотелось бы побыть одному, – мягко сказал он. – Я должен написать Лиаму и подготовить все необходимые бумаги для четы де Майя.

– Да. – Софья приподнялась на цыпочки и дотянулась губами до его щеки. – Роберт, мы сделали правильный выбор. Я в этом уверена. Не придется нам ехать в Англию – ни тебе, ни мне, ни Рафаэлю. Мы все останемся в Кордове, и дом Мендоза достигнет невиданного величия.

Он улыбнулся ей.

– Хотелось бы мне иметь твою уверенность.

В синих глазах Софьи появились искорки.

– Ничего, моей уверенности достанет на нас двоих. А теперь займись, пожалуйста, письмами. И подумай над тем, как бы привязь, на которой ты собираешься держать де Майя, не оказалась бы слишком длинной. Укороти ее, Роберт, прошу тебя, сделай милость, или мы все полетим в тартарары.

На следующий день погода снова изменилась. Небо посерело, стало тепло и сыро. Дороги превратились в непроезжие болота и Роберту понадобилось шесть часов изнурительной скачки, чтобы добраться до маленького дома в имении.

Приехав туда, он уже было подумал, что его обвели вокруг пальца – экипажа нигде не было видно и вообще это место казалось необитаемым. Над трубой не видно было дымка. Но вот де Майя распахнул дверь.

– Я уже думал; что вы уехали, – сказал Роберт, выпрыгивая из седла. – Или вообще не приезжали. Над трубой не видно дыма.

– Мы подумали о том, что наше присутствие здесь незачем кому-то демонстрировать, – ответил де Майя. Кроме того, здесь ни души и должен вам признаться, что моя жена, несмотря на массу достоинств, не обладает даром кулинарки, – с усмешкой добавил он. – Так что необходимости в том, чтобы разводить огонь в очаге нет. Мы живем на черством хлебе и пересохшем сыре в ожидании лучших времен.

– Вряд ли это необычная диета для монаха, я полагаю.

– Для монаха нет, но Марию этой пищей не искусишь, не так ли, дорогой мой Роберт.

Они прошли в дом через заднюю дверь и оказались в кухне. Мария стояла у стола и созерцала заплесневелую краюшку хлеба и небольшой кусок козьего сыра.

– Изысканные яства? Не очень, как я полагаю.

– Надеюсь, что за столом у моего брата в Лондоне вам доведется отведать чего-нибудь и получше. – Роберт раскрыл кожаную сумочку и вынул из нее пакет писем и документов.