Сьюзен Джонсон - Чистый грех

— Дорогая, тебе отлично известно, что я тебя очень люблю. Именно поэтому я не хочу подвергать тебя опасности. Тебе не следует ехать со мной. Ты слишком романтично представляешь грядущее столкновение с Недом Сторхэмом. Пойми, мне предстоит смертельная схватка. Мой противник отнюдь не джентльмен, и война будет без правил. Никаких великодушных жестов, никаких пленников, возвращаемых за выкуп. Ему плевать, что ты женщина, что ты ждешь ребенка. Он будет только рад убить тебя и причинить мне нестерпимую боль. Словом, это не женская игра… И не надо капризно надувать губки и грозно хмурить брови! Я отлично понимаю, что ты ни в чем от меня не отстаешь:

прекрасная наездница, отменный стрелок. Но я все равно не могу взять тебя с собой. Если я это сделаю, мои мысли будут постоянно заняты лишь одним: как уберечь тебя и моего будущего ребенка. То есть я не смогу по-настоящему сосредоточиться на борьбе. Дорогая, ты мне только навредишь своим присутствием рядом. Пойми это и прости мое «упрямство».

— Ты на все сто уверен в своей правоте? — с вызовом спросила Флора.

Адам тяжело вздохнул. Они уже по пятому кругу повторяли один и тот же разговор.

— Я устал твердить тебе: да, я на все сто уверен в своей правоте! Впервые я ступил на тропу войны, когда мне было пятнадцать. И с тех пор духи берегли меня и давали неизменно победу, но только потому, что я всегда был целиком и полностью сосредоточен на том, что я делал. Люси инстинктивно это чувствует. Ей и в голову не приходит проситься со мной на войну! Малышка верит в меня и верит, что я непременно вернусь. Во время сражения меня ведет не разум, а внутреннее чувство. Мои ноги и руки действуют сами, решения принимаются почти автоматически. Короче, я превращаюсь как бы в бездумный сгусток энергии. Если я во время боя буду то и дело вспоминать: а как там моя любимая, жива ли она, не грозит ли ей опасность? — я превращусь в рефлектирующего хлюпика, каждое движение которого контролирует разум. И в этом случае я буду практически обречен — духи с отвращением отвернутся от меня. Поэтому позволь мне самостоятельно разобраться с Недом Сторхэмом, не опасаясь ежеминутно, что кто-нибудь из его наемников прострелит твою милую головку. Ну, пожалуйста, дорогая. Договорились? — Последние слова Адам произнес умоляющим шепотом.

— Сердце не велит мне говорить «да», — сказала Флора. Она отлично понимала, что ее присутствие и впрямь может помешать любимому во время боя… но разве такие вопросы разумом решаются? После внутренней борьбы она спросила: — Ну а если я все-таки соглашусь с тобой — что ты мне обещаешь?

— Обещаю вернуться как можно быстрее, — торопливо сказал он, обрадованный тем, что она начинает уступать. — Если желаешь, жди меня прямо здесь. Это ближе к Виргиния-Сити.

— А Нед находится в Виргиния-Сити?

— Согласно последнему донесению моих разведчиков, он там, — уклончиво ответил Адам. — Мы намеревались выступить уже сегодня днем, но в связи с твоим приездом повременим до завтрашнего утра, благо время терпит.

На самом деле стоило бы придерживаться первоначального плана… ну да ладно, придется скакать быстрее, как-нибудь управятся…

Ласково проведя пальцем по все еще обиженно оттопыренным губам возлюбленной, Адам предложил:

— Отчего бы нам не поужинать внизу, в ресторане? Хочу показать тебя всем. Ты привезла с собой платье… или пойдешь так, в штанах?

— Я должна вести себя как милая умиротворенная кошечка? — почти сердито спросила Флора.

— Буду очень благодарен тебе, биа, если ты уберешь коготки и не станешь позорить меня при лю-

дях, — со смехом сказал Адам. — Ну, как я тебе нравлюсь? Видишь, какой я мягкий и покладистый!

— Ладно, хитрец! Есть у меня с собой роскошное платье. Можешь похвастаться мной перед местной публикой. Только что я получу за то, что буду мягкой и покладистой?

— Заглянем к Тиффани и приглядим тебе подарок.

— Я не Изольда! — возмутилась Флора.

— Ну, тогда благодарность будет… скажем так, более интимного характера. — Адам лукаво улыбнулся. Было ясно, на что он намекает.

— Это уже награда получше.

— Как насчет поцелуя?

— Фи! Разве что для начала!

С этими словами девушка привстала, со смехом повалила Адама и сама рухнула рядом с ним. Они слились в долгом объятии.

Отцеловавшись, молодые люди долго лежали рядом и приходили в себя.

— За время, пока мы в номере, — сказала Флора, — ты уже в третий раз смотришь на часы. Куда-то опаздываешь? Назначена важная встреча?

Шесть тридцать, отметил про себя Адам. Вслух он солгал:

— Мы с Джеймсом собирались посмотреть чистокровного жеребца, которого продает Даниэл Мак-Гиллврей. Но ничего страшного. Джеймс и сам справится.

На самом деле ему хотелось лично удостовериться, что Изольда покинула город. А впрочем, переживать не стоит: Джеймс и остальные ребята выполнят задуманное и без него.

— Если нужно, иди, — сказала Флора. — Мне есть чем заняться. Помою голову — с дороги вся в пыли. Затем оденусь к ужину. Ведь ты ненадолго? Где конюшня этого Мак-Гиллврея?

— Недалеко. На холме.

Про себя Адам облегченно вздохнул. У него было огромное желание самолично проследить за отъездом Изольды.

— Я вернусь буквально через полчаса. Надеюсь, ты не обидишься из-за моей отлучки?

Флора ласково улыбнулась.

— Ну что ты, дорогой, — сказала она. Томно потянувшись и в свою очередь посмотрев на часы, она добавила: — Боюсь, до твоего возвращения я даже ванну не успею принять.

Вечером, покуда Фиски, отпустив слуг, уехали за город любоваться закатным солнцем, двое мужчин вошли в их особняк и сразу же поднялись в комнату графини де Шастеллюкс. Она писала что-то за конторкой и вздрогнула, увидев на пороге нежданных гостей.

Не обращая внимания на ее вопли, незнакомцы связали ее по рукам и по ногам, сунули в рот кляп и вынесли из дома через заднюю дверь к поджидавшему экипажу. Фиски устроили все так, что в доме не оказалось ни одного слуги.

В экипаже графиня увидела Адама. Положив свою ношу на сиденье, носильщики передали ему конфискованную у Изольды записку. Адам прочитал ее, окинул взглядом одежду пленницы — та была в амазонке — и сказал с иронической усмешкой:

— О, да ты совсем готова к путешествию! Только верхом тебе ехать не придется. А что касается Неда Сторхэма, я непременно передам ему содержание твоей записки. Он очень огорчится, когда узнает, что ты отклоняешь его предложение руки и сердца. Правда, огорчаться он будет недолго, потому что сразу же после этого я всажу ему пулю в лоб. Ну, Изольда, настал час прощаться. Ты пять лет держала меня в аду. Так что не обессудь, добрым словом вспоминать тебя не буду.