Сьюзен Кинг - Цыганское гадание

– Риа, – прокричал Джон Фо, протягивая ему руку. – Хватайся.

Уильям вытянул руку назад и ухватился за запястье старого цыгана. Джон Фо был необычайно силен, хотя и не отличался высоким ростом. Наконец Уильям ощутил, как болото разжало свои объятия и с громким чавкающим звуком выпустило его. Вскоре он смог сесть на твердом, покрытом травой клочке земли. Немного передохнув, он взялся за деревце вместе с цыганами. Сообща они подтащили Гамильтона ближе. Джон Фо и Баптист скользнули в жижу, направляясь назад, к более безопасному участку. А Гамильтон с помощью Уильяма выбрался на твердую землю. Они сидели рядом, тяжело дыша, все покрытые грязью.

– Боже мой, – проговорил Малис. – Черт меня подери! Какой же я дурак!

– Да, – фыркнул Уильям, пытаясь вытереть пальцами заляпанный грязью лоб, но только еще сильнее размазывая ее по лицу.

– Я не хотел причинить ей вреда, – сказал Малис. – Я говорил с некоторыми шотландскими лэрдами, которые уверили меня, что, если наша маленькая королева выйдет замуж за моего племянника, маленького сына регента, в Шотландии все может пойти по-другому. И для Гамильтонов, и для Марии Стюарт тоже.

– Могло бы, – согласился Уильям. – Так вот ради чего все это было затеяно?

Малис низко опустил голову и тихо ответил:

– Да. Мы думали, что она будет в безопасности, если наш план сработает. Мы хотели защитить ее от короля Генриха.

– Безрассудная храбрость, – заметил Уильям.

Малис закрыл лицо рукой:

– Ради бога, Уилл Скотт, я обязан тебе жизнью, а главное – жизнь королевы. Ты и твоя цыганка спасли ее.

– Моя цыганка, – заметил Уильям, – является моей женой.

– Да, твоя жена, – Малис ссутулился. – Приемная мать Кэтрин.

– Именно так, – Уильям посмотрел на него. – Я отбирал у тебя детей раньше, Малис. Твою собственную дочь, а потом твою внучку. За них я прошу у тебя прощения. Но за этого ребенка ты от меня прощения не жди. И ты предстанешь перед лицом вдовствующей королевы и нашего регента.

Уильям поднялся на ноги и протянул руку.

– Уилл Скотт, – проговорил Малис, – я не причастен к смерти твоего отца. Я хочу, чтобы ты понял это. Я держал тебя в заключении, когда ты был подростком, потому что мне было приказано это сделать. Но я не вешал твоего отца лично. Этой ночью ты спас мою жизнь и жизнь нашей королевы. Я обязан сказать тебе правду. И я расскажу тебе всю правду о том дне, когда у нас будет возможность поговорить наедине.

Уильям молча кивнул, изможденный до предела.

Малис поднялся на ноги, не приняв предложенной Уильямом руки. Он направился назад, к суше, не произнося больше ни слова, так же как Уильям. Там, на твердой земле, рядом с двумя черными лошадьми, стояла Тамсин. Она ждала Уильяма, держа в руках маленькую королеву, завернутую в цыганскую лошадиную попону – ее одеяльце полностью намокло. Уильям сделал последние несколько шагов им навстречу и раскрыл руки. Тамсин подбежала к нему, издав крик облегчения. Он схватил ее и ребенка, заключил в кольцо своих рук, абсолютно счастливый тем, что она была здесь, рядом с ним. Тамсин смеялась и плакала одновременно, а Уильям улыбался, спрятав лицо в ее заляпанных болотной грязью волосах. И вдруг он рассмеялся, так же как и она, легко и свободно. Пока ребенок сосал свой грязный маленький кулачок, они целовались, а пот, грязь и слезы смешивались на их губах. Тамсин взглянула на него, и он приподнял ее голову за подбородок, провел своими пальцами по ее испачканной щеке. Он снова прикоснулся губами к ее губам. Она была теплой и нежной, и она была всем, в чем он когда-либо нуждался в своей жизни. Уильям поднял голову и увидел Перриса, приближающегося к ним. Перрис похлопал Уильяма по спине, а потом отвесил поклон Тамсин.

– Миледи, – сказал он. – Леди Рукхоуп, мы все у вас в неоплатном долгу. Вы спасли шотландскую королеву.

– Мы все сделали это, – ответила Тамсин, улыбаясь ему.

Перрис протянул руку. Тамсин протянула ему свою. Правую, всю заляпанную грязью. И он поцеловал ее пальцы, будто она была королевой.

– Несомненно, мне будет поручено наградить вас обоих, – сказал он и добавил: – Красивая девушка. Счастливый мужчина. – Он печально улыбнулся, а потом ушел.

Уильям повернулся к Тамсин и, взяв маленькую королеву из ее рук, прижал к своей груди. Маленькие ручки обхватили его шею, шелковистая головка прислонилась к его щеке. Он закрыл глаза, ощутив огромный прилив любви и бесконечную благодарность своей судьбе за все то, что случилось с ним в последнее время. Потом он взял руку Тамсин и прижал к губам, не отрывая взгляда от ее сияющих глаз. Ее лицо, озаренное светом счастья, казалось ему ослепительно красивым. И он понял, что ее счастье стало для него самой лучшей наградой.

Эпилог

– Девять монет, – Арчи смотрел через стол на Тамсин. – Ты снова выиграла все девять монет!

Он возмущенно фыркнул и швырнул карты на стол. Тамсин пододвинула к себе кучку маленьких монеток.

– Радуйся, что это всего лишь мелочь, – сказала она. – На этот раз я не сильно обчистила твои карманы. Да и вообще, эти монеты почти ничего не стоят.

Она одну за другой опустила монетки в маленький мешочек. Каждая из них торжествующе звякнула, словно возвещая о победе Тамсин. Озорная улыбка осветила лицо девушки.

– Видишь, Арчи Армстронг, – сказал Катберт, – эта плутовка опять улыбается! Тамсин, скажи правду, как это тебе удается выигрывать раз за разом?

– Цыганские штучки, – пробормотал Арчи. – Ловкость рук.

– Удача, – с укоризной глядя на отца, поправила его Тамсин. – И умение запоминать карты.

– Удача?! Играть с тобой в омбре почти невозможно, девочка. Я выиграл всего три раза за все то время, что приезжал сюда, в Рукхоуп, перекинуться в картишки. Только три раза!

– Она неплохо разбирается в карточных картинках, – заметил Катберт.

– Я не понимаю, почему ты злишься каждый раз, как я выигрываю, – сказала девушка. – Когда ты играешь в карты с леди Эммой, ты никогда не сожалеешь о проигрыше. А она так же удачлива в картах, как я. Если не больше.

– А чем ты недоволен? Подумаешь, Тамсин немного везет в картах… – сказал Катберт. – Цыгане верят в ее способность приносить несчастье всем вокруг.

– Да, – ухмыльнулся Арчи, – она приносит неудачу тем, кто играет с ней в карты.

Тамсин улыбнулась и встала, поправляя юбки.

– Уже поздно, я должна проверить, как там дети.

– С нашими монетами? – спросил Катберт. – А мы что, будем играть здесь в карты, пока ты будешь наверху петь баллады своим детишкам?

– Если бы снаружи не было так холодно, мы могли бы совершить набег в Англию, а не сидеть здесь за картами, – сказал Арчи.