Джейн Фэйзер - Шарады любви

— Если вы сами не помните, как эта Бриджит выглядит, то прикажите привести ее сюда, и

мы закончим это дело. Даниэль сунула руку в карман и вытащила кошелек.

— Я не смогу сделать даже этого, миледи, — жалобно простонал начальник, не отрывая глаз от кошелька. — Мы ее просто там не найдем.

— Тогда я сделаю это сама. Просто идемте со мной и покажите мне камеры.

Это было сказано тоном приказа. Вдобавок на стол начальника тюрьмы легли три золотых соверена. Но когда он потянулся за монетами, Даниэль тут же прикрыла их ладонью:

— Будет еще. И гораздо больше. Я уверена, что для выкупа карманного воришки потребуется немалая сумма. Так что давайте найдем Бриджит и разойдемся к взаимному удовольствию.

Монеты вернулись в кошелек Даниэль. Начальник нервно облизывал губы: он размышлял о том, что, пожалуй, никто не заметит исчезновения одной девчонки среди такого количества заключенных. До суда над этой Бриджит Робертс скорее всего пройдут многие месяцы, а за это время она может умереть, скажем, от тифа. И никому в голову не придет в этом сомневаться. Смерть от болезней или голода была в тюрьмах обычным делом.

Однако сама мысль о посещении женских камер приводила начальника тюрьмы в ужас. Он подумал, понимает ли эта респектабельная дама, заявившая о готовности отыскать девчонку, что говорит? И если нет, то какое впечатление произведет на нее подобное зрелище. Потрясение? Шок? Что ж, пусть так и будет.

Идея так понравилась начальнику, что он тут же с готовностью сказал:

— Хорошо. Я провожу вас до входа в женское отделение тюрьмы, но искать эту девчонку в камерах вы будете сами. И еще: сначала я должен получить залог.

Он с деланной серьезностью перебрал несколько папок с бумагами и, прочитав название на одной из них, воскликнул:

— А, вот она! Бриджит… Как ее?

— Робертс.

— Ну да — Робертс. Залог за нее составит сто гиней.

Даниэль тут же отсчитала всю сумму целиком. Начальник потянулся за деньгами, намереваясь опустить монеты в карман, но графиня вновь накрыла их рукой:

— Нет, господин начальник. Деньги останутся на столе до тех пор, пока я не приведу сюда девочку. Мой кучер с экипажем дожидается у ворот, и если со мной что-нибудь случится, то…

Даниэль не закончила фразу, но как ни был пьян начальник тюрьмы, он все понял. Они молча посмотрели друг на друга и вместе вышли из комнаты.

Женщины содержались в двух общих камерах и двух одиночных. Предполагалось, что «одиночки» предназначены для особо опасных преступниц, но на деле все было совсем иначе. Отбывающие предварительное заключение и мелкие воровки содержались вместе с бандитками и убийцами, приговоренными к смерти. Тюрьма была переполнена, и ни о каком одиночном заключении не могло быть и речи. На Даниэль сразу же дохнуло непереносимым зловонием. При виде хорошо одетой леди и начальника тюрьмы полуголые женщины сгрудились около железной решетки: они о чем-то просили, выкрикивали грязные ругательства, протягивали сквозь решетку худые, как плети, руки. Дети ползали по полу и громко плакали, в то время как их матери спешили посмотреть на представительницу богатой знати, неожиданно возникшую около их грязной клетки.

В камерах не было ни одной кровати, по полу текла отвратительная вонючая жидкость, но в этих условиях женщинам приходилось есть, готовить пищу и спать вместе с детьми, многие из которых еще ни разу не видели дневного света.

Даниэль вспомнила о золотых кольцах у себя на пальцах и полном кошельке в кармане: войти со всем этим в камеру было чистым безумием. Начальник тюрьмы смотрел на графиню с откровенным злорадством, тогда Даниэль обернулась к стоявшему рядом тюремщику:

— Вот вы! Сходите-ка к воротам и приведите сюда моего кучера. Только живее!

Тюремщик посмотрел на начальника, ожидая его согласия, но не дождался даже взгляда и подчинился приказанию строгой дамы. Даниэль же изо всех сил старалась скрыть свою беспомощность. Как можно было отыскать в этой дико орущей толпе двенадцатилетнего обезумевшего от ужаса ребенка?!

Время, прошедшее, пока тюремщик ходил к воротам, показалось Даниэль вечностью. Но вот он наконец появился в сопровождении Малькольма. Огромный рост, богатырские плечи кучера и его внушительная дорогая ливрея придали Даниэль уверенности и произвели должное впечатление на начальника тюрьмы.

— Подержите все это, — приказала Даниэль Малькольму, передавая ему кольца и кошелек. — А теперь прошу отпереть дверь.

— Миледи, вы не должны… Не должны туда входить, — заикаясь пробормотал начальник тюрьмы. Он вдруг впервые подумал о страшных последствиях, которые его ожидают, если что-нибудь вдруг случится с графиней Линтон.

— Но ведь кто-то должен туда войти! — спокойно произнесла Даниэль. — Пошлите одного из своих людей.

— Только не меня! — воскликнул тюремщик, только что приведший Малькольма, и попятился к противоположной от решетки стене. — Они тут же выцарапают мне глаза!

— Не мелите ерунды, — усмехнулась графиня. — Ведь вы постоянно выводите отсюда разных женщин. Кого в суд, кого на свободу, кого для пересылки в другие тюрьмы… Почему же вы сейчас так испугались?

Начальник тюрьмы не стал уточнять, что в подобных случаях тюремщикам помогает целая команда здоровенных парней, числом не меньше полудюжины.

— Отоприте камеру! — звенящим голосом повторила Даниэль при всеобщем гробовом молчании, приготовившись к чему-то страшному, но неизбежному…

Когда Джастин появился в клубе «Уэйтер», к нему сразу подошел маркиз Луден:

— Джастин, ваши слуги носятся по всему Лондону в поисках своего хозяина. Одного из них я видел час назад.

— Серьезно, Джордж? Он не передал вам никакой записки?

— Нет. Он просто спросил, где вас найти. Я посоветовал поискать у Армана Жилара — мастера фехтования, который сейчас дает показательные уроки всему двору.

— Я там действительно был. Посыльный, видимо, просто меня не застал.

Линтон не смог скрыть от друга охватившей его тревоги.

— Извините, Джордж, но я хочу поехать домой и выяснить, почему так срочно потребовалось мое присутствие.

— Конечно, конечно, — кивнул маркиз. — Надеюсь, ничего серьезного не случилось. Леди Данни чувствует себя хорошо?

— Да. Когда я с ней утром разговаривал, все было в порядке. Наверное, Питер написал для меня одну из выдающихся речей и хочет показать, прежде чем отправить в палату лордов.

Линтон старался говорить легко и непринужденно, и маркиз не заметил его волнения.

Когда Томас тронул коляску, та спокойно покатилась через площадь, но граф выхватил у кучера вожжи и, взмахнув бичом, погнал лошадей рысью. У подъезда своего дома Джастин спрыгнул на землю и поспешно дернул за шнурок звонка. Швейцар открыл дверь, и граф быстрым шагом прошел в холл, где его уже ожидал дворецкий.