Юлия Леонова - Не говори мне о любви

Но как бы Катя мысленно ни готовилась к разговору с графом, его возвращение все равно застало ее врасплох. Воспользовавшись вечерней прохладой, когда солнце уже скрылось за горизонтом и густые южные сумерки окутали летний сад, Катерина вышла из дома. Присев на скамейку, где она часто в последнее время коротала время, она думала о том, как ей вернуться в Петербург. После той памятной для нее встречи с горцами во время поездки из столицы в Тифлис она опасалась отправляться в дорогу одна. Тихие шаги за спиной вывели ее из задумчивости. Испуганно обернувшись, она вздохнула с облегчением, узнав в подходившем к ней мужчине Станислава. Катя поднялась ему навстречу, но когда он попытался обнять ее, отшатнулась, выставив вперед руки.

Оба замерли, глядя друг на друга.

- Значит, Вы уже знаете... - прошептал Войницкий.

Катя кивнула.

- Почему, Ваше сиятельство? Почему Вы промолчали? - слова давались ей с трудом.

Станислав сжал пальцы в кулаки.

- А Вы не догадываетесь, сударыня? Я боялся потерять Вас.

Войницкий чертовски устал, и все его мысли в последние дни были только о том, чтобы быстрее увидеться с Катей. И вот теперь, стоя так близко от нее, Станислав понимал, что она отнюдь не рада этой встрече.

- И поэтому Вы решили удержать меня обманом? Я молила императора о милосердии - для кого? Я бросила детей, поехала на Кавказ - с кем? Я ведь Вам верила! Как Вы могли, Станислав?! - ее голос звенел от боли.

Катерина попыталась пройти мимо него к дому, но Войницкий, поймав ее за руку, притянул ее к себе, стиснул в объятьях и жарко зашептал ей на ухо:

- Не надейся - я тебя не отпущу. Ты моя!

- А как Вы удержите меня? Ведь я более не жена Вам. Или Вы думаете, что меня удовлетворит роль Вашей содержанки, Ваше сиятельство? - горько прошептала она в ответ. - Теперь я вполне понимаю отношение ко мне вашего отца. Право, странно было бы, если бы он относился ко мне иначе, но Вы, наверное, именно этого и хотели!

Катя рванулась из его рук, но он только крепче прижал ее к себе.

- Я не отдам тебя ему! Слышишь?! Не отдам!

- Вы делаете мне больно, - выдохнула она.

Опомнившись, Войницкий разжал руки и позволил ей уйти. Глядя ей вслед, он лихорадочно обдумывал ситуацию. В каком-то смысле ссылка ему даже выгодна - ей некуда пойти, здесь в Тифлисе у нее больше никого нет. Пусть так, пусть она сейчас злится на него, но у нее нет выбора, а когда она успокоится, он сумеет уговорить ее остаться с ним.

Катрин опасалась, что граф пойдет за ней, но так и не услышала его шагов позади себя. Войницкий не пошел следом за ней в дом. Постояв еще некоторое время в саду, Станислав отправился в ближайший трактир. Вернулся он за полночь. Катя, устав ждать его, давно уже легла спать, но проснулась, когда он ввалился в спальню и споткнулся в темноте о стул, стоящий около туалетного столика.

Подскочив на постели, Катерина натянула на себя одеяло.

- Что Вам нужно, Станислав? - стараясь говорить как можно спокойнее, спросила она, хотя сердце ее колотилось от страха.

- А что мне может быть нужно в моей спальне? В моей постели? - усмехнулся он.

- Вы не посмеете, - потрясенно прошептала она

- И кто мне помешает? - поинтересовался он, присев на край постели и притягивая ее к себе.

- Катрин, я скучал, - прошептал он, проводя губами по ее щеке и чувствуя, как она вся сжимается и холодеет в его объятьях.

- Вы не должны находиться здесь, - отчаянно выворачиваясь из его объятий, тихо ответила она. - Это грех, грех Вам быть здесь...

- Вы жили со мной во грехе два года, - парировал он, - так какая теперь, к черту, разница!

- Для Вас - никакой, потому что Вы-то всегда знали об этом и позаботились, чтобы я не знала. Но теперь знаю, - твердо ответила Катя, отодвигаясь от него.

Чертыхнувшись, Станислав поднялся.

- Я понимаю, что Вы сейчас расстроены, но я уверен, мы сможем найти выход, - произнес он.

- Вы солгали мне в самом главном, Станислав. Как я могу верить Вам?

- Катрин, стоит Вам только принять католичество, мы обвенчаемся, и никто и ничто более не сможет разлучить нас.

Катя отрицательно покачала головой.

- Может быть, я и могла бы принять католичество - если бы Вы не обманывали меня два года, если бы не сделали ублюдком собственную дочь. Видно, за пределы постели Ваша любовь ко мне не простирается... Я не должна была соглашаться на Ваше предложение тогда, на вечере у Иваницких, Ваше сиятельство. Какая горькая ирония! Что тогда меня сочли бы распутной девкой, что сейчас... А сейчас так для этого есть все основания.

Станислав тяжело вздохнул и окинул ее внимательным взглядом. В лунном свете волосы ее отливали серебром, глаза казались огромными на бледном лице. Он вновь поспешил, поторопился, напугал ее и, того хуже, отвратил от себя, пытаясь добиться от нее близости.

- Доброй ночи, сударыня. Простите, что нарушил Ваш покой сегодня, но мы еще вернемся к этому разговору позднее.

Осторожно закрыв дверь, он направился в кабинет и устроился на ночлег на диване. Он долго ворочался на узком ложе и никак не мог уснуть. Удручающие мысли не давали ему покоя. Было совершенно очевидно, что Катя не простила ему обман, и все, чего она хочет - это освободиться от него, оказаться как можно дальше, забыть время, проведенное с ним, как ночной кошмар. Он понимал, что глубоко ранил ее гордость, но отнюдь не тем, что выставил в столь неприглядном свете, а тем, что предал ее доверие. Найди он в себе силы еще в Петербурге признаться ей - кто знает, как все обернулось бы тогда? Не было бы этой обиды, и, возможно, зная о том, что ее ждет в случае признания брака недействительным, Катрин согласилась бы перейти в католичество. Теперь же ему нужно набраться терпения и ждать, когда она сама придет к тому же выводу.

Проснувшись поутру, Катя не спешила выходить из спальни и долго прислушивалась к звукам в коридоре. После их ночного разговора Станислава ей видеть не хотелось. И если вчера она еще питала какие-то надежды, что он поступит, как человек порядочный и поможет ей уехать из Тифлиса, не привлекая к этому лишнего внимания, то на сегодняшний день надеяться она могла только на себя. Нечего было даже думать о том, чтобы обратиться за помощью к кому-нибудь из местного общества, не раскрывая причин, по которым ей вдруг понадобилось спешно покинуть Тифлис, и в какой-то момент она даже пожалела о том, что осталась дожидаться возвращения Станислава, а не уехала сразу же после того, как ей доставили пакет с бумагами из Синода из полковой канцелярии. Но должен же быть какой-то выход?! Ей так отчаянно захотелось уехать, что она уже готова была рискнуть и попробовать добраться до Петербурга одна. В голову приходило только одно - почтовая станция. Для начала нужно хотя бы узнать, во что ей обойдется это путешествие, а уж потом она подумает, как раздобыть нужную сумму.