Кристина Скай - Черная роза

— Хорошо, он сказал, что это Ранзли и кто-то еще. «Не доверяй никому, — сказал он. — Ищи…» — Тэсс наморщила лоб, пытаясь вспомнить последнее предупреждение Джека. — «Ищи крыло». Да, я думаю, он так и сказал. — Она покачала головой. — Но возможно, он имел в виду кольцо. Иначе это бессмысленно.

Нахмуренные брови Рейвенхерста подсказали ей, что он думает так же.

— И ничего больше? — разочарованно допытывался Дейн.

— Только еще одно. — В глазах Тэсс был заметен упрек. — Он сказал, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Что он имел в виду?

Рейвенхерст улыбнулся.

— Возможно, то, что тебе стоит доверять мне, хотя ты и пытаешься отрицать это. Может быть… — Он длинно витиевато выругался, проглотив слова, готовые слететь с его языка. «Слишком рано», — сумрачно подумал он. — В одном можешь быть уверена — Лис будет снова в седле. И он не перестанет выезжать до тех пор, пока я не разыщу человека, стоящего за этими злодеяниями. Но сначала… — Рейвенхерст прикоснулся пальцами к подбородку Тэсс, медленно приподнимая ее лицо и заглядывая ей в глаза. — Я должен похоронить его, Тэсс. Позже я приглашу священника… думаю, об этом позаботится моя тетя. Но пока скажи — где?

— В белом саду, — тихо ответила она. — Он бы мог пожелать этого. Это было любимое место моей матери. Да, в белом саду… — Ее голос замер, глаза наполнились слезами. — Спасибо…

Это были не те слова, которые он хотел услышать, даже не та малая часть, которую она могла бы произнести, но и этого было достаточно.

Пока.

— У тебя есть…

— Я найду все, что потребуется, — тихо сказала Тэсс и вышла.

Он проводил ее тоскующими глазами, переполненными болью, которую Рейвенхерст обычно тщательно скрывал. Ото всех, даже от самого себя.

Он пришел сказать ей, когда все было кончено.

Она так и сидела там, где он ее оставил, — в потертом плюшевом кресле, стоящем посреди гостиной, имевшей странный, нежилой вид без давно проданной мебели.

— Одно последнее одолжение, — прошептала она, ее руки, сплетенные на коленях, слегка дрожали.

Рейвенхерст нахмурил темные брови. Его охватило странное оцепенение при виде ее потемневших глаз.

— Ты… ты сказал, что я могу доверять тебе, — на мгновение голос Тэсс сорвался, — докажи мне это.

Она поднялась, протягивая руки к его мускулистым плечам.

— Господь всемогущий… — Рейвенхерст резко выдохнул, когда она прикоснулась пальцами к обнаженной коже на его шее.

Огонь, мука из мук, чистейшее, опьяняющее удовольствие.

— Сейчас, Дейн.

Рейвенхерст невнятно выругался. Он не мог воспользоваться ее беззащитностью. Это означало бы поступить цинично, это означало бы… Ее пальцы колдовали на его груди, расстегивая первую пуговицу на рубашке.

— Тэсс, — хрипло прошептал он.

Тэсс ничего не могла с собой поделать, ей казалось, что ее рассудок помутился, но в голове у нее роились невероятные образы. Наконец она вспомнила часы мучений и восторга, часы доверия и понимания. Двое мужчин. А на самом деле один?

Мозолистые пальцы ухватили ее запястье, не давая пошевельнуться.

— Зачем… — Выругавшись, Рейвенхерст прочистил пересохшее горло. — Зачем ты это делаешь?

Глаза Тэсс странно, по-кошачьи замерцали.

— Зачем? Тебе и вправду надо меня об этом спрашивать? — В ее голосе слышалась насмешка. Она очень осторожно придвинулась ближе, пока их тела не коснулись друг друга; это прикосновение было легким и манящим, как первый поцелуй любовников.

— Перестань, Тэсс, — заворчал Рейвенхерст, но от ее прикосновения жар в его чреслах стал невыносимым. Его переполняло желание подмять ее под себя и заполнить собой. И делать это бесконечно, неистово и невероятно нежно.

До тех пор, пока не уйдут все слова, пока не исчезнут все вопросы и чертовы ответы! И не исчезнет ложь.

— Скажи мне, — попросила она.

В полосе лунного света суровые, угловатые черты лица Рейвенхерста казались выточенными из мрамора. Тэсс, замерев, ждала.

— Любимая.

Слово прорвалось с тихой стремительностью, повиснув, подобно кинжалу, в напряженной тишине, заполнявшей комнату.

Тэсс рассмеялась прерывистым и резким смехом.

— Или, может быть, Андре, теперь, когда мне известна твоя тайна, ты больше не хочешь меня?

Рейвенхерст с силой, но все же очень осторожно ухватил ее за руки.

— О, я очень хочу тебя, с тех самых пор, как увидел в белом саду пять лет назад — с глазами, горящими зеленоватым огнем, и напоминающими темный огонь волосами, распущенными по плечам. Боже, я никогда не переставал мечтать о тебе!

Его слова погрузили Тэсс в необъятную волну боли и предательства. До самого последнего мгновения она надеялась, что ошибается.

Но надежды покинули ее.

Она откинула голову, с губ ее срывался дикий, безумный смех.

— Нет, Тэсс, — пробормотал он. — Не надо.

Но теперь она была далеко от него, и наступившая темнота была хуже той, которую она узнала за дни и ночи слепоты. Тогда у нее был свет, свет Андре и подаренная им надежда.

— Андре ле Бри, — фыркнула она, — капитан и корсар. Просто еще одна ложь — самая изощренная из всех. Ты такой же, как мой… как человек, называвший себя моим отцом!

— Это не ложь, — пробормотал Рейвенхерст. — Фредерик Дейн Андре Жордан ле Бри Сен-Пьер. Моя мать была ле Бри, из Морбиана. Домик был ее, Тэсс. И я никогда не приводил туда другую женщину. Только тебя. — От желания убедить его голос стал резким.

Плечи Тэсс затряслись от безудержного смеха. Даже сейчас он намеревался убедить ее в своей невиновности, после того как уничтожил ее последнюю надежду, одним безжалостным ударом сведя на нет годы выздоровления. И он сделал то, что угрожал сделать французский корсар, смутно поняла она.

Он проник ей в душу и вырвал из груди сердце.

Ее сердце принадлежало ему — Тэсс с горькой мукой должна была признать это. Дейну или Андре — это не имеет значения. Ее сердце всегда принадлежало ему.

Она встрепенулась, вырываясь из его объятий; ее лицо стало мокрым от слез, заблиставших серебром в лунном свете.

— Тебе было мало предать меня один раз, да? Нет, тебе понадобилось окончательно разрушить мою жизнь. Отвратительный проклятый лжец! Нет, убийца — вот ты кто, ибо ты убил Андре!

— Перестань, Тэсс. Андре существует! Он — часть меня, голос моей юности, радость капитана, стоящего у штурвала. Но ты не сможешь обладать им, не обладая мной. Это закон жизни, Тэсс: добро не всегда можно отделить от зла. Вот этого-то ты и не можешь принять, правда?

Она не ответила; глаза ее были бездонными, потемневшими от боли.

— Это было нечестной игрой! Зачем ты возвратил мне надежду?

Из тени послышался шорох крыльев. Через секунду из сумрака через полосу лунного света малиново-изумрудным пятном проплыл Максимилиан, едва коснувшись головы Рейвенхерста. Виконт от неожиданности, выругавшись, пригнулся.