Донна Гиллеспи - Несущая свет. Том 1

Гости начали переглядываться с выражением полного замешательства и омерзения на лицах, как бы ожидая от своего соседа объяснений всей этой отвратительной сцены. Некоторые бросали возмущенные взгляды на Марка Юлиана, так как подозревали, что он не жертва, а зачинщик безобразий. Но Марк в это время, оставаясь внешне спокойным, внимательно и тревожно вслушивался в слова старухи. Строки, местами искусные, а местами возвышенные до вычурности, казались ему странно знакомыми. Внезапно он вспомнил — Нерон как-то декламировал их! Причем совсем недавно, на одном из официальных пиров во Дворце Марк молча возблагодарил богиню памяти — Мнемосину. Итак, эти поэтические строки принадлежали самому Нерону, или во всяком случае Император так считал. Действительно, они слишком уж напоминали одно место из Вергилия и вполне могли рассматриваться как плагиат, замаскированный добавлением пары неуклюжих вычурных деталей.

«Он хочет застать меня врасплох, спровоцировав на искреннее высказывание своего мнения о его поэзии», — понял Марк.

И поэтому он нисколько не удивился, когда музыкант, наряженный Паном — в тунике из шкуры с длинной шерстью и с козлиной бородкой на лице — начал танцевать перед ним и делать поклоны, говоря:

— Скажи мне, мой господин, что ты думаешь об этих строках? И прежде всего назови имя автора!

Марк был слишком раздражен и зол, чтобы льстить и лукавить — пусть даже это будет стоить ему головы.

— Эти строки написал Вергилий! — сказал он твердо.

Пан помедлил, делая вид, что глубоко задумался над ответом Марка.

— Хорошо сказано! Ты дал самую высокую оценку поэтическому дару Императора!

— Я не давал никому никакой оценки, я просто констатировал факт.

— Эти строки написал Нерон.

— Если это действительно так, то написал он их с помощью — с очень значительной помощью — Вергилия.

Домициан взглянул на Марка Юлиана с испугом и раздражением. Неужели его приятель не знает, что дом кишит шпионами?

Но тут к полному ужасу Домициана Пан внезапно прямиком направился к нему самому семенящей походочкой и, чуть ли не сев ему на колени, спросил:

— А что думаешь ты об этих строках, мой юный принц?

«Мой юный принц!» — эти слова обожгли Домициана, он явственно ощутил холодок смерти, пробежавший у него по спине. Как смеет это существо публично величать его таким титулом?! Не соображая, что говорит, ошеломленный, сбитый с толку Домициан с трудом выдавил из себя:

— Строки написаны изящным стилем. Марк Юлиан ошибся. Они… лучше строк Вергилия.

Пан злорадно усмехнулся и кивнул — сначала Марку Юлиану, а затем Домициану.

— Этот не льстит, а тот льстит. Так кто же из них говорит правду, а кто лжет? Кто должен жить, а кому следует умереть?

При этих словах гости застыли на своих местах, на лицах многих из них от страха выступили капли испарины. Одни залпом осушили свои кубки с вином, а другие в полном оцепенении, держа кубки в онемевших руках, не замечали, что проливают их содержимое прямо на пол. Все это напоминало судилище в царстве Гадеса, суд в котором был скор, а судьи все сплошь сумасшедшие.

Пан круто повернулся и обнял старуху в свадебном наряде, затем он подвел ее к остальным музыкантам и сунул в руки лютню. Там она уселась, все еще бормоча себе под нос строки поэмы. Выйдя снова на середину залы, Пан продолжил свои речи, произнося слова задушевным певучим голосом и при этом многозначительно кивая Домициану:

— Твои дружки выкрали Юниллу, мой юный принц, для того, чтобы подарить ее тебе! Они надеются тем самым завоевать твое вечное расположение, которым воспользуются, когда ты убьешь Нерона и захватишь трон.

«Он погиб, — подумал Марк, — надо спасать его. Как долго еще этот хищный зверь собирается сидеть в засаде?»

Марк собрался с силами. Ему казалось, что он правильно разгадал замысел Нерона: Пан должен был произнести эти слова скорее для того, чтобы проверить реакцию окружающих, а вовсе не из-за уверенности Императора в измене Домициана.

— Что за наивный вздор! — воскликнул Марк Юлиан, небрежно с легкой улыбкой отмахнувшись рукою от слов Пана. — Сразу видно, что ты говоришь о том, чего не знаешь. Прежде всего, дружки Домициана такие похотливые жеребцы, что если бы они и выкрали Юниллу, то сделали бы это вовсе не для него, а для себя. — Марк чувствовал, с какой жадностью ловит Нерон каждое его слово. — И во всяком случае, супруг Юниллы должен быть одного с ней ранга.

Домициан был все еще слишком скован страхом, чтобы следить за тем, куда клонит Марк, единственное, что он понимал: Марк пытается вытащить его из беды.

— Одного с ней ранга? Что означает этот вздор? — насмешливо спросил Пан.

— Домициан не сможет пройти даже в Сенат, как же он может претендовать на трон? Вот что я имею в виду под словом «ранг». И потом этот увалень слишком ленив, чтобы хоть что-то предпринимать. Взгляни на него, это же дрожащий щенок, разве может он собрать и повести за собой хотя бы одну когорту сторонников? Как видно, тебе следует лучше подбирать своих информаторов, иначе ты будешь вечно попадать впросак — кто в таком случае станет платить тебе за твои рискованные шуточки?

Пан слегка смутился, однако, тут же вновь осклабился своей наглой улыбкой. Домициан почувствовал огромное облегчение, но вместе с тем он не мог не испытывать досады на своего приятеля. Не такой уж он ленивый и никчемный человек, как это представил перед всеми собравшимися Марк Юлиан. И потом, почему это он не сможет пройти в Сенат? Разве его предки вышли из гладиаторской школы? Нет, они были почтенными владельцами кирпичной фабрики! Все же Марку Юлиану, по мнению Домициана, следовало быть более сдержанным в своих словах.

Марк не мог поручиться в том, что он добился своими речами хоть какого-нибудь успеха. Нерон был слишком переменчив в своих суждениях, и Марк недаром опасался, что Император недолго будет находиться под впечатлением его слов. Едва ли не первый встречный, пожелавший высказать противоположное мнение с таким же апломбом и уверенностью, с какими это сделал Марк, может изменить умонастроение Нерона.

Пан тут же тайком бросил быстрый взгляд на Диониса, и тот еле заметно кивнул ему. Пожалуй, только Марк обратил внимание на этот немой диалог.

— А теперь продолжим наши игры! — воскликнул козлинобородый музыкант, хлопая в ладоши. — Если вы все готовы — встречайте настоящую невесту!

Домициан понял, что опасность для него миновала. Но его обуревали противоречивые чувства: с одной стороны, Марк Юлиан спас ему жизнь, а с другой стороны, он сделал это, унизив его, смертельно оскорбив перед теми, чьего расположения и уважения Домициан всегда так страстно жаждал. И так постепенно, хотя в глубине души он сам не верил в это, Домициан приписал Марку злой умысел там, где его и в помине не было. Однако он уверил себя, что должен когда-нибудь отомстить за свое оскорбление, и глубоко затаил обиду.