Констанс Хевен - Тень любви

– Я, понимаю его, – сказал Дэниел. – Он очень независим и не хочет опять оказаться узником больницы. Я в обеденный перерыв схожу к нему.

Когда спустя несколько часов Дэниел пришел в комнату Карла, тот сидел на краю кровати, сжав голову обеими руками. Выглядел он ужасно. Повязка, которую вчера наложил мистер Кенеди, сползла, из раны сочилась кровь, и он размазывал ее по лицу.

Увидев Дэниела, он в отчаянии схватил его за руку.

– Те двое мужчин на портрете, я вспомнил, где я видел их. Это было здесь, в ту ночь, – он тер лоб, будто стараясь таким образом вернуть все детали. – Я спал, все смешалось, но когда я проснулся, то все вспомнил. Я должен кому-то рассказать. Я должен пойти в полицию.

– Не сейчас, – сказал Дэниел. Он прекрасно понимал, что инспектор Блейн посчитает излияния Карла ничего не значащим бредом воспаленного сознания. – Вначале нужно встретиться с доктором.

– Боже мой, только не эта больница!

– Нет, – успокаивающе ответил Дэниел. – Я отвезу вас к доктору Декстеру. Вы его помните. Он помогал вам и раньше.

Доктор Декстер тщательно осмотрел рану Карла и начал осторожно обрабатывать ее.

– Что вы думаете? – шепотом спросил Дэниел, когда Дебора поила Карла чаем. – Если он действительно помнит, это может стать очень важным свидетельством, которое нам сейчас так необходимо.

– Согласен с вами. Сейчас ему трудно говорить, но очень скоро память его окончательно вернется, и он будет в состоянии все объяснить. Но сейчас не забрасывайте его вопросами. Я дал ему снотворного. Ему нужно поспать. Кто знает, может быть, уже к вечеру будут значительные улучшения. Я бы посоветовал вам сначала позвать Джорджа Уэскотта, пусть он узнает обо всем до того, как вы пойдете в полицию.

Дэниел отвел Карла домой, заставил его худо-бедно поесть и уложил в кровать. Вечером Дэниел привел к Карлу Джорджа Уэскотта. У Карла все еще болела голова, но утренняя горячечная возбужденность прошла, мозг очистился, и он был готов рассказать им конкретно, что произошло в тот апрельский вечер.

– Понимаете, я от друга получил чек в качестве оплаты за выполненную картину, сходил в банк и с наличными возвращался домой, – начал свой рассказ Карл. – Я не знаю точного времени, но когда я подошел к дому, из подъезда вышли двое незнакомых мужчин. Они так спешили, что чуть не сбили меня с ног, и мне еще пришло в голову, что, похоже, они от кого-то скрываются. Я не успел их особенно рассмотреть, но заметил, что на рубашке одного их них были какие-то пятна, мне показалось, что это была кровь. Но как только они исчезли из виду, я тут же забыл о них. Поднявшись наверх, я увидел, что дверь комнаты Кейт приоткрыта. Я решил, что, может быть, она раньше обычного вернулась домой. Я решил зайти и рассказать ей о своей удаче. Я толкнул дверь и – о ужас! – Карл на минуту замолчал, будто старался взять себя в руки, а потом продолжил. – Он лежал прямо возле двери, кровь, пропитавшая его бриджи, растекалась по полу. Я был настолько шокирован, что даже растерялся, но потом парень что-то простонал, и я понял, что, хотя он и выглядел очень плохо, он был еще жив. Я присел возле него и спросил: «Что с вами случилось?» Он прошептал: «Двое мужчин… один из них напал на меня с ножом…»

– Вы уверены, что он сказал именно так? – переспросил Джордж, записывая что-то в блокнот.

– Да, уверен, я еще вспомнил двух выбежавших из дома мужчин. У меня есть некоторое представление об анатомии. Я понял, что повреждена главная артерия и нужно немедленно остановить кровотечение, иначе он умрет. Я стал искать что-нибудь, что могло бы послужить в качестве… э-э…

– Наверное, жгута? – помог Джордж.

– Да, жгута, конечно. Я увидел льняное полотенце и перетянул им рану, настолько сильно, насколько мог. Потом я подложил ему под голову подушку, чтобы ему было удобнее лежать. А сам побежал на улицу за врачом, думая только о том, что дорога каждая секунда. И вдруг меня что-то ударило, и я ничего дальше не помнил. О Боже, если бы только я не бежал так быстро или остановился прежде, чем переходить дорогу, этот человек остался бы жив, а бедная Кейт сейчас не была бы в тюрьме… Это я виноват…

– Вы не должны так говорить, – мягко сказал Дэниел. – Вы хотели как лучше. Произошел несчастный случай.

– Самое главное, что теперь мы знаем, что на самом деле произошло в комнате Кейт Хантер, – сказал Джордж Уэсткотт, закрывая свой блокнот. – Даже если мы пока не знаем причины нападения, все равно уже легче вести дело. Послушайте, мистер Ландовски, теперь вы должны будете так же ясно и четко рассказать о происшедшем на суде. Мистер Уориндер поможет вам.

– А те двое подлецов, которые все это сделали? Что будет с ними? – спросил Карл.

– Не беспокойтесь, мы найдем их. Поиски будут усилены. Очевидно, убийца Раймонда Дориана попытался заставить вас замолчать. И ему бы это удалось, если бы не ваш сосед снизу. Вы должны быть очень осторожны. Когда станет известно, что вы вспомнили события того вечера, вы будете находиться в двойной опасности. Он может повторить попытку нападения на вас. Завтра я доложу обо всем полиции и попрошу констебля дать вам охрану. – Джордж Уэсткотт улыбнулся. – Мистер Ландовски, советую вам сделать заявление инспектору Блейну, и мы все будем при этом присутствовать, чтобы ни одна деталь не ускользнула от внимания.

Уэсткотт похлопал Карла по плечу и ушел в хорошем расположении духа, довольный сегодняшним днем.

– А что за человек этот польский художник? – спросил Эверард Уориндер, когда Джордж Уэсткотт рассказал ему новости.

– Очень честный и порядочный, настоящий творческий человек, он схватывает мельчайшие детали, – ответил Джордж.

– Судья Далфри может предположить, что этот парень, Ландовски, выдумал все ради спасения Кейт. Ты так не думаешь?

– Но это будет нелогично, учитывая то, что кто-то пытался убить Ландовски как нежелательного свидетеля.

– Ладно, посмотрим. Прежде всего, нам необходимо взять этих двух типов, нанятых Раймондом вскрыть дверь Кейт. Из-за чего-то они поругались. Может быть, из-за денег? Шантаж? Виконт Раймонд Дориан, несмотря на богатство отца, был известен своей неимоверной скупостью. Послушай, Джордж, найди их для меня, хотя бы мерзавца Райдера!

За день до начала суда в камеру к Кейт пришел неожиданный посетитель, вернее, посетительница.

На улице еще было светло, но в мрачных каменных стенах Ньюгейта темнота сгущалась рано, и девушка была вынуждена зажечь единственную свечку, чтобы можно было читать.

Кейт была очень увлечена заучиванием вслух новых ролей и не сразу услышала скрежет отодвигаемых засовов. Только когда дверь со скрипом стала открываться, она испуганно подняла голову. Охранник пропустил внутрь пришедшего, одетого, точно мрачное привидение, во все черное.