Кэтлин Вудивисс - Приди, полюби незнакомца

Эштон засунул пистолет за пояс сзади и откашлялся, привлекая всеобщее внимание.

— Может, Лирин спряталась на чердаке. Ей уже приходилось туда подниматься.

Малкольм повернулся и, увидев, что Эштон почти вплотную подошел к двери, заорал что было мочи своим сообщникам:

— А ну-ка, верните его!

— Да я и сам вернусь, — лениво бросил Эштон и зашагал к кушетке, держа руки за спиной.

— Я обещал этой сучке, что кастрирую тебя, — прорычал Малкольм. — Ну что же, думаю, пришла пора Барнаби поразвлечься.

— Право, Малкольм, ты стал таким злюкой в последнее время, — с упреком сказала Лирин, входя в комнату. Она от души надеялась, что выглядит куда безмятежней, чем на самом деле чувствует себя. Пелена с ее памяти спала окончательно, и теперь все виделось ей ясно, до последней подробности.

Появление ее вызвало некоторое замешательство среди разбойников. Они с удивлением переводили взгляд с Леноры на Лирин и обратно. Не обращая на них внимания, Лирин продолжала выговаривать своему второму мужу:

— Ты только и знаешь, что угрожать. А ведь после Мэри ты никого еще не убил... — Она услышала испуганный вскрик Эдварда Гейтлинга и мельком подумала: «Может, до того наконец дошло, на что способен его сын». — Если так будет продолжаться и впредь, мы перестанем воспринимать тебя всерьез.

— Ах ты, сучка, — зарычал Малкольм. — Когда я впервые увидел тебя с Уингейтом на борту «Русалки», ты показалась мне ангелом. Я велел своим людям убрать его, чтобы ты досталась мне. Но с тех пор от тебя одни только несчастья.

— Тс-с, тс-с. — Лирин укоризненно покачала головой и, невинно пожав плечами, пошла через комнату. Через руку у нее была перекинута шаль. Ленора подошла к отцу, который не мог сдвинуться с места под направленным на него дулом охотничьего ружья. Встретившись с дочерью взглядом, Роберт Сомертон радостно улыбнулся. Лирин, хоть губы у нее и дрожали, засмеялась и крепко обняла отца. При этом ей удалось положить ему в карман небольшой «дерринджер».

— Тот, который без рубашки, — прошептала она ему прямо в ухо, — наш друг, папа. А остальные пусть отправляются в преисподнюю.

Роберт Сомертон поцеловал дочь в лоб и, отстранив ее, шагнул к Малкольму.

— Мне хотелось бы знать, что, черт возьми, здесь происходит, — требовательно произнес он. — Когда вы привезли Лирин в Англию, мы решили, что вы спасли ее от пиратов, которые захватили корабль и убили ее мужа. Но теперь выходит, что вы сами участник этой грязной игры, причем не из последних.

— Так оно и есть, — едва слышно проговорил Эдвард Гейтлинг. Сидя на кушетке, он открыл графин и налил в стакан изрядную порцию виски. — Мой сынок улучил момент и постарался все устроить для себя наилучшим образом... чтобы он горел в аду.

Посмотрев на отца, Малкольм недобро усмехнулся, затем перевел взгляд на Сомертона.

— Если бы не мои люди, ваша дочь утонула бы. Они вытащили ее за волосы, когда она шла ко дну. Они спасли ей жизнь. Вам следовало бы быть благодарным...

— Благодарным? — закричала Лирин. — Ах ты, шут гороховый! А кто напал на корабль? Они стреляли в моего мужа, и я считала, что он убит. Затем ты приходишь к ним в логово, получаешь свою добычу, правда, небольшую, и прикидываешься, будто собираешься выручить меня. Каким же храбрецом ты тогда выглядел! Ты один, а их много. И действительно забираешь меня оттуда, а потом везешь неутешную вдову на могилу мужа, а там уже стоит надгробный камень, который ты же сам и установил. Только могила-то пуста!

— Могла бы быть и не пустой, — огрызнулся Малкольм. — Лучше бы тебе от этого было?

— А то ты не старался! — продолжала Лирин. — Ты заплатил своим шакалам за его жизнь, но только с таким мужчиной им было справиться не под силу.

— Сейчас мы увидим, — захихикал Барнаби, — какой из него получится мужчина, когда я немного порежу его.

Лирин круто обернулась и взглянула прямо в лицо длинноволосому.

— Ах ты, мерзкая вошь! Да я еще не успею покончить с тобой, как ты будешь гореть в аду.

— О-о, ну прямо-таки настоящая сучка. Люблю таких, — бандит отвратительно захихикал. — У меня в жилах есть немного индейской крови, а знаете, что индейцы любят больше всего? — Барбари подмигнул ей. — Больше всего они любят скальпы! А с тебя, как я посмотрю, можно снять отличный скальп.

Лирин презрительно отмахнулась от него и снова повернулась к Малкольму.

— Когда ты привез меня в дом к деду, нам обоим показалась странной одна вещь: портрет Леноры исчез. И в Англии ни отец, ни Ленора не могли сказать, куда он делся. Но ты-то знал! Или, скорее, догадывался. Тебе было известно, что Эштон жив, и что ему по ошибке послали не тот портрет. Забравшись в дом к деду, ты выяснил, где он. Портрет этот тебе был не нужен, нужно было побольше доказательств, чтобы убедить меня, что я — Ленора. По-моему, ты как раз был в доме, когда мы с Эштоном пришли туда.

— Точно, — ухмыльнулся Малкольм. - Я видел вас там, и это заставило меня удвоить усилия, чтобы разлучить вас. Мне повезло, что у тебя пропала память. Это был мой шанс, и я решил использовать его до конца. Уингейт считал, что ты умерла, и мне оставалось только убедить его, что ты — Ленора. Я даже велел Сэмюэлу Эвансу подделать брачное свидетельство, чтобы вместо Лирин Уингейт там стояло имя Леноры.

— Но Эштон оказался слишком крепким орешком, не так ли? — презрительно засмеялась Лирин. — Он с самого начала разрушал твои планы и оборачивал себе на пользу все твои ходы...

— Но теперь, дорогая, все в моих руках, — засмеялся в свою очередь Малкольм. Мысль, что он победил в конце концов этого гордеца Эштона, привела его в отличное расположение духа. Однако, обернувшись к нему с победной улыбкой на губах, он вдруг заметил, что у того в дымчатой глубине глаз светится ироническая усмешка. Это поколебало его уверенность, и он стал мучительно изыскивать способ заставить его по-настоящему испугаться. Он предпринял еще одну попытку. — Мы оставим тут Вайля, и он сделает так, чтобы все говорило о виновности Хорэса. Бедный мистер Тич, он оказал мне такую помощь! Очень будет его не хватать.

— Может, шериф не окажется таким легковерным, — заметил Эштон. — Прошлой ночью я говорил ему, что все это выглядит подозрительно просто, и, может, воры, использовали Хорэса как козла отпущения?

— Ты поставил силок моим людям, — осклабился Малкольм. — А попался маленький кролик, и, когда лис выпустят, останется только он один.

— Ты еще прихватил драгоценности, которые подарил Лирин, — сказал Эштон.

Малкольм пожал плечами и улыбнулся.

— А почему бы нет? Она же дала мне от ворот поворот.

— Маркус говорил мне, что это действительно Ленора, — донесся с кушетки едва различимый голос.