Патриция Хэган - Пылающие души

Он вышел, а Джулия застыла посреди тесной комнаты, повторяя, что вскоре все будет кончено. Лютер увезет ее подальше от войны и смерти. Конечно, она вряд ли когда-нибудь полюбит его, но будет верной подругой и принесет ему счастье. Джулия не позволяла себе думать о сильных плечах, широкой груди, поросшей темными упругими волосами, которые она так любила перебирать. Она должна навсегда забыть о темных, как грозовые тучи, глазах, о нежных и чувственных губах, пробуждающих в ней безумный голод, который мог утолить лишь один человек. Нет, она должна вырвать из сердца Дерека.

Слеза покатилась по щеке Джулии: она поняла, что обманывает саму себя. До последнего вздоха она будет помнить о Дереке и гадать, где он теперь.

– Может, он и вправду любил меня, – прошептала она. – Хотя бы один день… или даже ночь… но в моем сердце он останется навсегда. Воспоминания о нем у меня никто не отнимет.

– Джулия, нам пора.

Обернувшись к Лютеру, Джулия вытерла глаза. Лютер указал на шаль, и Джулия поспешно сбросила ее, слыша, как Лютер чертыхнулся.

– Давай поскорее покончим с этим.

Джулия вышла следом за ним из комнаты. Когда она застыла на сцене в платье, открывающем стройные ноги, с оголенными сосками, собравшиеся в зале мужчины подняли оглушительный крик. На Джулию обрушился шквал аплодисментов.

– Все хорошо, Джулия, – услышала она над ухом негромкий голос. Оглянувшись, она увидела глаза Лютера, его ободряющую улыбку и ощутила пожатие руки. Он взял в руки гитару и начал перебирать струны. – Все в порядке. Я здесь, Джулия, с тобой…

Прикрыв глаза, она запела.

Лютер рядом с ней. Он не покинет ее. Сегодня Джулия была особенно признательна этому человеку за то, что он не отходил от нее ни на шаг.

Глава 30

– Все идет как по маслу! Он смотрел на тебя с пеной у рта, как бешеный пес, – нервозно произнес Лютер, когда они выходили из салуна. Он подвел Джулию к ждущему экипажу. – Теперь осталось только отвезти тебя в отель и доставить в комнату. Он весь вечер не спускал с тебя глаз. А когда я подошел к нему и предложил провести с тобой ночь, он сразу клюнул на приманку. Нестерпимый холод объял тело Джулии, страх сковал ее движения. Она не могла выговорить ни слова.

– Все кончится быстро, – искоса поглядывая на нее, Лютер продолжал объяснять: – Когда мы войдем в комнату, закрой глаза. И не открывай их, пока не услышишь, как за нами хлопнет дверь. Конечно, в комнате останется кровь, но…

– Перестань! – вскричала она. – Прекрати, Лютер! Просто помолчи. Довольно объяснений! – И она добавила срывающимся голосом: – Я не знаю даже, как выглядит этот человек. В салуне было темно, я не видела ни одного лица. Ну и слава Богу! Ты слышишь – я рада тому, что не видела его. Пусть и в комнате будет темно. Стоит мне увидеть его лицо, оно станет преследовать меня всю жизнь.

Она разрыдалась, и Лютер сердито прикрикнул:

– Успокойся, Джулия! От плача у тебя опухнут глаза, и Серый Дьявол заподозрит неладное. Возьми себя в руки. Тебе же придется кокетничать с ним… и так далее…

– Хорошо, только пусть в комнате будет темно! – взмолилась Джулия. – Я не хочу видеть его.

– Ладно, черт возьми, будь по-твоему! – Лютер отвернулся. Немного остыв, он ласково произнес:

– Прости, я был резок. Знаю, тебе сейчас нелегко, но ты должна мне верить: все кончится быстро и навсегда. Серого Дьявола надо уничтожить. Прежде чем дезертировать, я должен принести пользу своим соотечественникам.

Его голос звучал так печально, что Джулия дрогнула.

– Ты и вправду веришь в правое дело северян? Наверное, ты никогда не решился бы дезертировать, если бы не я… – Она пристально вгляделась в лицо Лютера.

Он прерывисто вздохнул.

– Да, ты права. Но я люблю тебя, и моя любовь к тебе сильнее, чем любовь к родине. Я сделал выбор. Может быть, смерть Серого Дьявола станет единственным оправданием моего поступка. Однажды я застрелил дезертира, – продолжал он, явно стыдясь своих слов. – Это случилось еще в шестьдесят первом году, в первой битве при Булл-Ран. Дезертир, совсем мальчишка лет пятнадцати или шестнадцати, испугался стрельбы, струсил и бросился бежать. Мой друг пытался остановить его и сам погиб от пули мятежников. Когда я увидел, что мой друг мертв, я прицелился и выстрелил дезертиру в спину. – Лютер передернулся. – С тех пор я ненавижу трусов. А теперь сам готов стать дезертиром. – Он понурил голову.

– Ты можешь спасти меня и вернуться, – возразила Джулия, впервые понимая, как предан Лютер своему правительству.

Он неловко похлопал ее по колену:

– Похоже, ты забыла, что я влюблен в тебя, детка. Я должен быть рядом с тобой. Пойми, эта ночь станет тяжким испытанием не только для тебя. Мы оба стоим на распутье.

Джулия плотнее запахнулась в шаль:

– Это верно. Но завтра утром, когда взойдет солнце, для нас начнется новая жизнь.

– Только это и утешает меня, – попытался пошутить Лютер. – Давай больше не будем об этом. Еще несколько часов – и все останется позади.

Остаток пути оба молчали. Возле отеля Лютер помог Джулии спуститься на землю и повел ее в комнату.

– Запомни, – сказал он на прощание, легко касаясь ее губ, – ты должна соблазнить его, сделать так, чтобы он поверил: в эту ночь ты будешь принадлежать ему. Остальное предоставь мне и Вестону.

Джулия направилась к горящей лампе на столе у кровати, и Лютер прошептал:

– В темноте нам будет труднее справиться с ним. Придется стащить его с постели и лишь потом заколоть, чтобы ненароком не задеть тебя.

– Ну и что? – Джулия потушила лампу, в комнате стало темно. – Я готова рискнуть, лишь бы не смотреть ему в глаза.

Скрип двери подсказал ей, что Лютер вышел.

Джулия присела на кровать и задумалась о том, сколько ей придется ждать. Внезапно она решила снять нелепое платье. Серого Дьявола она встретит в халате, чтобы все поскорее закончилось.

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать платье. С улицы в комнату пробивался тусклый свет. На миг Джулия пожалела, что ей не хватает смелости броситься в окно. Подумать только – она согласилась стать сообщницей хладнокровных убийц! Эта мысль была невыносима, рот Джулии наполнился привкусом крови. Искусав себе все губы, она разразилась слезами.

Негромкий, почти деликатный, стук в дверь застал ее врасплох. Она ответила не сразу. Стук повторился, и на этот раз Джулия дрогнувшим голосом выговорила:

– Входите!

Она повернулась спиной к двери, не желая даже смотреть на силуэт вошедшего человека. Дверь тихо закрылась, в комнате послышались осторожные шаги. – Я здесь, – прошептала Джулия, – на кровати.

Матрас прогнулся под тяжестью незнакомца. Минуту он сидел неподвижно. Неожиданно сильные ладони скользнули вверх по телу Джулии, по-хозяйски сжали ее грудь. Какие огромные руки, отрешенно думала она, молясь о том, чтобы незнакомец поторопился. Этот безликий, безымянный человек должен поскорее исчезнуть из ее жизни.