Лора Бекитт - Агнесса. Том 2

— О, Господи! Что это? — прошептала Агнесса, меняясь в лице и, отстранившись, прикрыла свое тело.

Лицо Джека помрачнело. Он приподнялся на локте, потом сел.

— Это ответ на твой вчерашний вопрос, Агнес. Тебе… неприятно?

— Нет! — Взяв себя в руки, она приблизилась к нему, встала на колени так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и произнесла очень тихо; — Нет, Джекки, я тебе просто… сочувствую…

Он был благодарен ей за то, что она ведет себя так.

Он допускал упреки, обвинения и слезы, но не желал и боялся их. Он сжал запястья Агнессы так, что ей стало больно, и спросил — взгляд и голос его были одинаково неумолимо тверды:

— Агнес, теперь, после всего, что произошло между нами, мы можем наконец поговорить начистоту?

Агнесса смахнула прядь волос с заалевшего лица и, к удивлению Джека, ответила:

— Не хочу. И так, наверное, все ясно… Все равно ничего уже не изменить! — с тихой, но явной решимостью завершила она.

Но того вчерашнего уныло-растерянного, казавшегося заблудшим, потаенно молящим о чем-то, человека уже не было рядом. С несколько даже безжалостной настойчивостью он приподнял за подбородок ее лицо, не давая опустить взгляд, и произнес:

— Но… не может быть, чтобы ты не любила меня!

— Я ведь еще вчера сказала тебе, что люблю…— прошептала Агнесса.

Ее ярко-зеленые глаза уже не были так ясны и чисты, как раньше, и все-таки в отягощенном душевными переживаниями взгляде Джек разглядел нечто такое, что успокоило его.

Он хотел еще что-то сказать ей, но не успел, потому что послышался стук; стучали снизу — кто-то стоял у, входной двери. Джек, выпустив Агнессу из объятий, посмотрел на нее с молчаливым вопросом, и она поняла, угадала мелькнувшую у него мысль: может, это стучится возмездие?

— Я открою, — сказала Агнесса и, спрыгнув с дивана, быстро натянула платье.

Джек не возразил, и она, прихватив щетку для волос, торопливо спустилась вниз. Прежде чем открыть, осторожно выглянула из-за шторы: на крыльце стояли не знакомые ей люди — немолодой мужчина и две женщины, судя по виду, горожане среднего достатка.

Агнесса, безуспешно пытаясь привести в порядок спутанные волосы, подошла к дверям и приоткрыла.

— Доброе утро, мисс, — несколько растерянно проговорил мужчина, — позвольте… тут вот какое дело…

Агнесса, отвечая на приветствие, поймала проницав тельный взгляд старшей из женщин и испуганно-любопытный — младшей. У старшей были седые волосы, худощавое строгое лицо и плотно сжатые губы. Агнесса догадалась, почему эти люди явились сюда.

— Видите ли, мисс, — принялся объяснять мужчина, — раньше тут жили миссис и мистер Эмильтон, мы их хорошо знали, а потом долгое время особняк пустовал… Мы слышали, кто-то купил его, и однажды видели каких-то господ, которые занимались переездом, а теперь вот вы поселились здесь…— Он оглянулся, словно ища поддержки у своих спутниц. Те, однако, продолжали молчать; в лице старшей Агнесса читала нарастающее неодобрение.

— Вы хотите, чтобы я подтвердила свое право владения этим домом? — сказала Агнесса. — Я сейчас покажу бумаги. — И, сообразив, что разговаривает с людьми через порог, добавила поспешно: — Проходите, пожалуйста.

Они коротко поблагодарили, но не прошли. Вернувшись, Агнесса протянула бумаги. Мужчина сделал было неловкий жест, говорящий, что нет необходимости предъявлять документы, но женщина, взяв их в руки, внимательно прочитала.

— Миссис Лемб?

Агнесса кивнула, облизнув пересохшие губы. Седая дама вернула ей бумаги и спросила напрямик о том, что,по-видимому, интересовало их с самого начала:

— Ваш супруг находится здесь, с вами?

— Вы извините, мэм, — засуетился мужчина, бросив на спутницу быстрый укоризненный взгляд, — мы видели мужчину (он не сказал «господина») и несколько встревожились… В наши, знаете, времена… Эмми, — он опять оглянулся, — то есть миссис Питкерн хотела, чтобы полиция выяснила все, но я решил, что мы можем сами поговорить с вами. Мы ваши соседи, — запоздало представился он. — Это моя супруга и племянница.

— Моего мужа нет здесь, — со спокойной обреченностью заявила Агнесса, думая о том, как вовремя и, наоборот, не вовремя пришли эти люди. — Человек, которого не видели… служит у меня. Есть еще женщина, служанка, она приходит днем. Думаю, нет нужды обращаться в полицию, — устало добавила она, — бумаги в порядке и… это ведь мой дом!

— Да, конечно-конечно, — поспешно проговорил мужчина, отвечая на содержащийся в последних словах слабый вызов, — вы в своем праве. Извините, что побеспокоили. Всего хорошего!

Дама, стоявшая за его спиной, сухо кивнула. По-видимому, догадки ее подтвердились полностью. Агнесса видела, как младшая боязливо оглянулась: взгляд ее, хранивший то же выражение скрытого любопытства, с опаской пробежал по окнам.

Агнесса закрыла дверь. Прежде чем подняться в спальню, где остался Джек, задержалась на минуту возле зеркала. На нее смотрело в спешке небрежно причесанное существо в пеньюаре с неплотно запахнутыми полами, сочетающее в лице своем выражение, полной растерянности с выражением полного понимания происходящего. Агнесса знала, почему это так: даже если человек все понимает, он далеко не всегда может ответить на вопрос, что ему делать дальше.

Она вернулась туда, где оставила Джека. Он уже оделся и имел весьма решительный вид. Агнесса огляделась кругом: она понимала теперь, что и особняк потеряла тоже, больше ей не придется здесь жить. Во всяком случае, с Джеком. Жить с ним — значит во всех отношениях жить вне закона.

— Что им нужно, Агнес?

— Это соседи, — отвечала она, присаживаясь на край кровати. — Дом очень долго пустовал, и теперь их заинтересовало, кто в нем вдруг поселился. Я сказала, что это мой дом, и даже показала бумаги. Надеюсь, они больше не придут.

— Ты хочешь остаться здесь? — спросил Джек. Агнесса ничего не ответила, но по глазам ее можно было догадаться: о том, чего хочет, она предпочтет не говорить.

Джек вдруг приподнял ее рывком, поставив на ноги, и заговорил срывающимся голосом, но в то же время с такой отчаянной решимостью, какой она могла бы позавидовать, если б ее собственная вчерашняя решимость не была бы еще сильней.

— Моя девочка, нам нужно уехать отсюда, из этого дома, из этого города, даже, пожалуй, из этой страны! Уехать, бежать! Вот видишь, — он негромко и невесело рассмеялся, — я опять зову тебя бежать со мною! Только теперь уже не смогу сказать, что у тебя будет все, я ничего не могу предложить, кроме себя и своей любви, ничего! Кто я такой, ты прекрасно знаешь, и я знаю, что ты можешь ответить, но я скажу тебе другое: нас всегда что-то разделяло, с самого начала, но это не помешало нам любить друг друга. И если раньше ты могла совершить ошибку потому, что была очень молода, не знала ни жизни, ни людей, ни любви, то теперь… Значит, это все-таки не ошибка и не обман: мы действительно предназначены друг другу! Клянусь, я сделаю все, что ты скажешь, лишь бы остаться с тобой! Уедем туда, где мы сможем быть счастливы, да… Бог мой, с тобой я буду счастлив где угодно!