Валери Кинг - Покорившие судьбу

Вскоре все должные формальности были соблюдены: секунданты предложили противникам помириться, те ответили отказом; пистолеты были заряжены и внимательно осмотрены обоими дуэлянтами. Сэр Перран и майор Блэкторн встали спиной друг к другу, и Эдвард, держа пистолет дулом вверх, начал отсчитывать шаги. Один. Два. Три. На десятом кого-то из противников ждала смерть.

Звук подъезжающего экипажа заставил Блэкторна бросить взгляд на дорогу, но он продолжал считать.

Восемь. Девять. В тумане прорисовались бегущие лошади, потом стали видны очертания экипажа. Как некстати, черт бы его побрал!

Десять. Противники одновременно повернулись друг к другу. Блэкторн начал медленно опускать дуло пистолета, однако в эту самую минуту экипаж неожиданно свернул с дороги и, проехав чуть вперед, остановился между дуэлянтами.

Спустившись с подножки, Джулия неловко упала на колени, потому что ее шелковая мантилья зацепилась за дверцу экипажа.

– Джулия! – Опустив пистолет, Блэкторн поспешил к ней. – Какого черта?.. Что тебе тут нужно?

– Эдвард!.. Ты не можешь стреляться с сэром Перраном.

– Ошибаешься! Я могу и… я должен с ним стреляться.

– Это невозможно! – воскликнула она. – Ты не все знаешь!..

– Джулия! – раздался рядом резкий окрик сэра Перрана. – Сейчас же садитесь обратно в экипаж и возвращайтесь к леди Тревонанс. Вам тут нечего делать. Мы как-нибудь разберемся без вас.

Лорд Тревонанс тоже подошел к Джулии и взял ее под руку.

– Пойдемте, я провожу вас. Полагаю, вам должно быть понятно, что тут вы уже ничего не сделаете.

– Оставьте меня! – она вырвала у него свою руку и обернулась к Эдварду. – Ты не посмеешь выстрелить в сэра Перрана, слышишь? И никакие «вопросы чести»…

– Я вижу, ты очень беспокоишься за своего супруга? – нахмурясь, перебил ее Эдвард. – Довольно. Ты уже решила свою судьбу, так позволь мне решить мою так, как я считаю правильным.

Он повернулся к ней спиной, но она, удержав его за руку, забежала вперед него и заглянула в глаза.

– Ты не понял меня, – торопливо проговорила она. – Раньше я сомневалась, но теперь знаю точно: сэр Перран не дядя тебе!..

Серые глаза Эдварда холодно сощурились.

– Не дядя? А кто же он мне, по-твоему?

– Недавно моя сестра случайно слышала разговор между леди Тревонанс и леди Каупер… Так вот: сэр Перран – твой отец. Не дядя, а отец, понимаешь? Отец!

Блэкторн смотрел на нее без всякого выражения. Мысли у него в голове вдруг начали метаться и кружиться, как осенние листья на ветру, и он почувствовал, что, пока они не улягутся, он не сможет сдвинуться с места и не выдавит из себя ни звука. Вот опустился на землю один листок, за ним второй, третий. Он думал о матери. Какие странные у нее были отношения с сэром Перраном… Этот человек отравил ему все детские годы, и все же… Взгляд Эдварда остановился на побелевшем лице его дяди – отца? Неожиданно он сам себе показался его отражением.

– Я не верю, – наконец ответил он Джулии. – Леди Тревонанс и леди Каупер попросту сплетничали… или твоя сестра превратно их поняла.

«Не может быть!» – стучало у него в висках.

– Посмотри на себя, – возразила Джулия. – У тебя его сложение, его осанка… его нрав, в конце концов! Ты его сын.

– Все это может быть и у племянника, – холодно ответил он. – И я не намерен верить на слово всем любительницам посудачить о чужих делах. – С этими словами он отвернулся от нее и размашисто зашагал к карете. Но, видимо, листья все еще метались по ветру, и мысли никак не могли улечься в его голове. От гнева он начал задыхаться. Перед его глазами опять встала мама, ее лицо и ее слезы. Боже, неужели это правда?!

Неожиданно для самого себя он резко развернулся и бросился к тому месту, где стоял сэр Перран. Отшвырнув в сторону пистолет, он нанес ему мощный удар кулаком в челюсть, отчего баронет отлетел на несколько шагов назад и чуть не сбил с ног мистера Локсхора.

В первую секунду сэр Перран осел на землю, но тут же начал подниматься, прижимая ладонь к щеке и свирепо глядя на обидчика. Пока Локсхор помогал ему встать, лорд Эрнекотт попытался схватить Блэкторна за руки, чтобы оградить баронета от нового нападения, но это ему не удалось: Блэкторн вырвался и опять бросился вперед. Однако на этот раз мистер Локсхор оказался проворнее и быстро оттолкнул сэра Перрана в сторону.

– Да он с ума сошел! – воскликнул баронет.

Эдвард пытался овладеть собою, но ярость вскипала и бурлила в нем.

– Так как же, дядя, может, вы и правда мне не дядя, а отец, а? Ну же, я хочу слышать, что вы мне на это скажете!.. – Его голос, отраженный от клубов тумана, возвращался к нему гулким эхом. Загребая сапогами листву, он изворачивался и старался вырваться из чьих-то цепких рук. Он хотел сейчас только одного: убить сэра Перрана. – Интересно, она и вправду выбрала вашего брата или вы попросту отказались на ней жениться? Что вы с нею сделали?

– Что ты несешь? – растирая челюсть, процедил сэр Перран.

– Нет, вы вспомните! – кричал Блэкторн. – Не сочтите за труд, вспомните, что было двадцать восемь лет назад? Что вы сделали тогда с моей матерью?

– Я не желаю больше этого слышать!.. – Сэр Перран отвел взгляд, но прошлое уже захлестнуло его. Отстранив мистера Локсхора, он неверными шагами направился к своей карете. Ему было нехорошо, не дойдя до кареты, он покачнулся и припал щекой к теплому лошадиному боку; по лошадиной шкуре пробежала дрожь. Он не хотел ничего вспоминать, но проклятые картины из прошлого уже стояли у него перед глазами: лицо Софии и то, как он признавался ей в любви, как ласкал ее, как терял рассудок от страсти, как не слышал ее криков… О Боже, это все правда! Все – правда!

После этого и родился Эдвард.

Значит, у него был сын от Софии Кеттеринг, а он даже не знал этого.

На миг в его сердце вспыхнула слабая искра надежды. Конечно же, Эдвард – его сын! София десятки раз намекала ему, но он не слышал – не хотел слышать. Он просто не хотел знать правды!..

Вот только в чем она, эта правда?

Искра погасла.

Правда состояла в том, что он опять остался в дураках, – и это было просто и грубо, как жесткие гнедые шерстинки, коловшие сейчас его щеку. Он дал Софии свое семя, и она зачала сына, но тут же ушла и забрала этого сына с собой.

Правда состояла в том, что Эдвард Блэкторн – его сын – был ему теперь не роднее Стивена или Джорджа.

Неожиданно тоска вместе с дурнотой прошла, и его охватило совершенное равнодушие.

В чем бы она ни состояла, эта правда, сына у него не было.

Он расправил плечи и обернулся. Все смотрели на него: смотрел врач, который сидел наготове в карете Тревонанса; смотрел маркиз, обнимавший Джулию за плечи; смотрели его секунданты; смотрел Эдвард Блэкторн – он уже вернулся к месту поединка и, судя по всему, почти успокоился. Губы сэра Перрана скривила едва заметная усмешка: интересно, на что Джулия рассчитывала, так некстати преподнося им обоим свою запоздалую новость?