Весталка. История запретной страсти (СИ) - Жюльетт Сапфо

– Эй, Титиний! Ты слышишь меня или нет? Видно, твой Овидий околдовал тебя своими стихами, раз ты поёшь одно и то же с утра до ночи! – прозвучал чей-то сердитый голос, и всё умолкло.

Альбия стояла ещё долго, смотрела на притихший дом, а в ушах у неё звучал напев, подобный переливам далёкой флейты.

«Овидий! Снова он! Вот чьи стихи мне нужны! Они приносят радость и тепло, они очаровывают, погружают в негу, пробуждают к жизни тайные чувства и желания...» – промелькнула у Альбии мысль, после которой она решила непременно купить для себя поэмы Овидия.

При воспоминании о «певце любви» перед ней невольно возник образ Марка Блоссия. Проницательный глубокий взор его выразительных чёрных глаз неотступно преследовал её везде и всюду, заставляя волноваться молодую горячую кровь и сильнее сжиматься неискушённое жаждущее сердце.

Альбия ничего не знала о Блоссие – его словно бы не существовало в этой жизни, словно они никогда не встречались, и, если бы не цепкая память, девушка, пожалуй, решила бы, что просто придумала его. Те, с кем Альбия общалась, ничего о нём не слышали; тех же, кто мог рассказать ей о нём, не было в городе: Кальпурния уже полмесяца отдыхала на своей вилле у Неаполитанского залива.

В Риме в то лето было невыносимо жарко, и богатые горожане, покинув свои дома, уехали к морю искать желанной прохлады, новых знакомств и развлечений.

Альбия слышала, что сам император выехал со своим двором в Кампанию, а Овидий на всё лето поселился на своей вилле в Мизенах, где по вечерам собиралась «золотая молодёжь». Но где проводил свой летний отдых Марк Блоссий ей было неведомо.

Альбия не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она вышла из дому. Когда девушка приблизилась к Капитолию, солнце уже заходило. Кипарисы казались чёрными, как уголь, вершина Альбанской горы – нежной и прозрачной, как одно из тех облаков, что её обрамляли.

А дома Альбию ждало печальное известие, которое привёз гонец из Неаполя. Кальпурния писала, что больна, что не может встать с постели из-за поломанной ноги и что ей нужно непременно увидеться с «дорогой Альбией».

– Что же делать? Как быть? – заметалась по комнате девушка, прижимая к груди послание от Кальпурнии. – Она умоляет меня приехать! Ей совсем худо! Бедная, бедная моя Кальпурния...

– Может быть, старшая весталка согласится отпустить тебя на пару дней? – робко предположила Басса.

Альбия остановилась посреди комнаты. В глазах её мелькнул луч надежды.

– Сейчас же, немедля я пойду к ней! Пинария отзывчива и милосердна – она не сможет остаться безучастной к постигшему Кальпурнию несчастью, – с этими словами Альбия накинула на голову своё широкое покрывало и вышла из дома.

Великая дева жила в доме весталок, который находился рядом с храмом, и Альбии не стоило труда быстро её найти.

Внимательно выслушав торопливый рассказ девушки и прочитав письмо от Кальпурнии, старшая весталка какое-то время молчала. Затем её бескровные губы разжались – и она любезно указала Альбии на скамью:

– Садись...

Сама же она стояла и смотрела куда-то в пространство перед собой. Несмотря на усилие казаться приветливой, в ней чувствовалась плохо скрытая досада.

Альбия заметила это и смущённо сказала:

– Прости, что пришла просить... Но сердце моё не может быть спокойно, когда Кальпурния в беде. Я должна помочь ей...

– Разве у неё, кроме тебя, никого нет? – спросила Пинария, устремив на девушку проницательный взор.

– Увы, – вздохнула Альбия. – В ранней юности она, как и я, потеряла родителей, потом овдовела...

И, как бывало всегда, при воспоминании о брате в глазах у девушки появились слёзы.

– Она мне как родная сестра, – совладав с волнением, продолжала Альбия. – Я единственная, кто может её утешить и ободрить.

Тронули ли Пинарию слёзы девушки или подкупила искренность, с которой она говорила о своих отношениях с Кальпурнией, – неизвестно, только лицо её немного прояснилось и взгляд смягчился.

– Что ж, ты можешь поехать к ней, – сказала она. – Но постарайся надолго не задерживаться. Помни, что твоё место – в храме нашей богини и покровительницы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Благодарю тебя, Великая дева! – В порыве чувств Альбия схватила костлявую руку старшей весталки и прильнула к ней губами.

Пинария отстранила её и проговорила сердито:

– Поторопись же – ведь тебя ждут.

Они попрощались.

На следующее утро, собрав вещи и оставив дом на попечение Бассы, Альбия отправилась в Неаполь.

Глава 10

Едва колесница, запряжённая парой африканских лошадей, проехав по Аппиевой дороге, повернула в сторону Кампании, взору Альбии открылась потрясающе красивая картина. Утопали в густой зелени фруктовые сады и апельсиновые рощи, золотились плодородные нивы, буйными травами благоухали луга. Казалось, нет в мире ничего более пленительного, чем этот цветущий, залитый солнцем и овеянный тёплым ветром уголок земли. Благодатный, волшебный край!

Домициева дорога, по которой теперь ехала Альбия, проходила почти у береговой линии, так что за беломраморными виллами и прекрасными садами виднелось покоящееся в объятиях залива лазоревое море.

Альбия наслаждалась великолепием кампанской природы, солнечным светом и пропитанным запахом моря ветром. Она вдруг почувствовала отвращение к затворнической жизни, какую вела; ей хотелось чего-то необыкновенного; она жаждала безграничных просторов света, свободы и любви...

Вилла Кальпурнии находилась в аристократическом квартале, утопавшем в зелени кипарисов, ореховых деревьев, туи, акации и магнолий. Белые патрицианские дома, украшенные мрамором колонн, галерей и портиков, подчёркивали богатство их обитателей. Вдоль дорожек в садах были расставлены скульптуры, тропинки вели к водоёмам и укромным беседкам.

В одной из таких беседок, густо увитой побегами вьюнка и плюща, Альбия и нашла Кальпурнию.

Молодая женщина сидела со скучающим видом в садовом кресле, положив изящно обутые ножки на низенькую скамеечку. На коленях у неё лежала рукопись, которую она читала, по всей видимости, уже не в первый раз. При виде весталки лицо Кальпурнии просияло искренней радостью.

– Альбия, милая моя, я так тебя ждала! – воскликнула она и протянула навстречу девушке обе руки.

Альбия накрыла их своими маленькими нежными ладошками.

– Как ты себя чувствуешь? Нога сильно болит? – с сочувствием спросила она.

– Нога? – растерянно переспросила Кальпурния и тут же спохватилась: – Ах, да, нога! Благодарение Эскулапу, всё уже прошло!

– Неужели прошло? Так быстро? – в недоумении пробормотала Альбия и перевела взгляд на ноги Кальпурнии, как бы желая удостовериться, что они целы и невредимы.

Перехватив её взгляд, Кальпурния неожиданно звонко рассмеялась.

– Прости меня за этот невинный обман, – сказала она, увидев, как девушка нахмурилась, обо всём догадавшись. – По правде говоря, мне самой было неприятно прибегать к помощи хитрой уловки, но у меня не было выбора. Ведь я хорошо тебя знаю: только ради попавшего в беду человека ты можешь решиться бросить всё, даже...

– Но понимашь ли ты, – Альбия резко прервала её речь, – что из-за этого, как ты выразилась, невинного, обмана я попала в неловкое положение? Что я скажу старшей весталке? Какое найду оправдание твоему легкомысленному поступку?

– Ты не должна оправдываться, – спокойно возразила Кальпурния. – Никто и не узнает правду. Я буду вести себя так, будто со мной в самом деле случилось несчастье, буду хромать как Вулкан*, буду...

– Ответь мне, Кальпурния, – снова перебила её весталка в негодовании, – для чего ты придумала эту историю?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кальпурния слегка смутилась под пристальным взглядом чистых серо-голубых глаз.

– Я часто думала о тебе, – молвила она, по-дружески пожав пальцы девушки, – о том, как ты грустишь и тоскуешь в стенах своего дома. И мне захотелось помочь тебе избавиться от одиночества. Нужен был предлог для того, чтобы завлечь тебя сюда, и, не особенно размышляя, я нашла его.