Барбара Картленд - Ах, Париж!

— Я не хотела расстраивать вас, — продолжала Гардения, — но, когда папа был жив, все было по-другому. Он был очень гордым человеком, очень гордым.

Тут герцогиня прервала ее:

— Он возмущался тем, что я делала твоей матери дорогие подарки. Однажды она сказала мне, что его недовольство вызвано тем, что у него нет возможности подарить ей все это самому.

— Это правда, — подтвердила Гардения. — Но мы нуждались не в подарках, а в еде.

— Мне никогда это в голову не приходило, — призналась герцогиня. — Когда твой отец умер и твоя мама написала мне об этом, я подумала: «Теперь я смогу помочь Эмили, теперь я могу посылать ей вещи». Но я решила, что следует немного подождать, а потом… Да, Гардения, признаю, я совершенно об этом позабыла.

— Мы оказались в долгах после смерти папы, — продолжала Гардения. — Нам нужно было заплатить доктору, сестрам и аптекарю и еще целой куче лавочников, у которых в течение последних месяцев мы покупали всякие вкусные вещи для папы. Мы распродали из дома почти все вещи, даже серебро и мебель. Естественно, мы выручили за них немного. Да у нас особенно и не было ничего для продажи.

— Как унизительно, — прошептала герцогиня. — Какая же я была дура!

— Вы могли не знать, — печально проговорила Гардения. — Мама не позволяла писать вам об этом, хотя я и предлагала, и не раз.

— Если бы я только знала, — пробормотала герцогиня.

— Нам совершенно не к кому было обратиться за помощью, — рассказывала Гардения, — а папина семья, как вы знаете, лишила его наследства из-за того, что он женился на маме. Он ни разу не разговаривал с ними и ни разу не встречался.

— Неудивительно, — согласилась герцогиня. — Они были в бешенстве. Я помню, как однажды увидела их письма, и мне стало ясно, что, с их точки зрения, бросить невесту за два дня до свадьбы только из-за того, что повстречал девушку, в которую сразу же влюбился, было верхом неприличия!

— Мама часто рассказывала мне об этом, — вспоминала Гардения. — Она говорила, что в тот момент, когда увидела папу, ей сразу стало ясно, что он был героем ее мечты. Потом он заговорил с ней, и они оба поняли, что между ними происходит нечто особенное, нечто удивительное, и они могли только стоять и смотреть друг другу в глаза.

— Именно об этом молится каждая женщина, — с легким вздохом проговорила герцогиня.

— Наверное, им ничего не оставалось, как сбежать, — предположила Гардения. — Папа был обручен с дочерью лорда Мелчестера, и свадьба должна была состояться через два дня, а мама была никем.

— Я бы так не сказала, — возразила герцогиня. — Твой дед был провинциальным дворянином и в молодости служил капитаном гусаров. У него было мало денег, но мы никогда не жили в нужде и считали себя не хуже любого жителя Хертфордшира.

— Извините меня, — с улыбкой проговорила Гардения. — Я не хотела, чтобы мои слова звучали грубо, но, тетя Лили, с точки зрения светского общества женитьба была нежелательна, даже несмотря на то что папа — второй сын.

— Твой дед, сэр Гастус Уидон, был заносчивым, напыщенным снобом! — со злостью воскликнула герцогиня. — Он решил заставить твоего отца страдать за то, что он женился на любимой девушке. Он оставил его без единого пенса и разругался с ним, настояв даже на том, чтобы большинство его старых друзей тоже порвали с ним.

— Не думаю, что для папы это имело какое-то значение, — заметила Гардения. — Он был так счастлив с мамой. Перед самой смертью они часто держались за руки и глядели друг другу в глаза, забывая о моем существовании.

— Наверное, я в какой-то мере завидовала Эмили, — задумчиво проговорила герцогиня. — Так много мужчин любили меня и обеспечивали меня богатством, положением и восхитительными драгоценностями, но ни одного из них я не любила так, как любили друг друга твои родители.

— Именно поэтому я знала, что вы поймете, — продолжала Гардения, — когда я скажу вам, что на самом деле мама умерла из-за разбитого сердца. Это звучит несколько сентиментально, но это так. Когда папа умер, она потеряла ко всему интерес. Она отказывалась от еды, думаю, она и спала плохо. Она даже не плакала. Она постоянно сидела у окна, глядя в сад, и по ее выражению я понимала, что думает она о нем, возможно, разговаривает с ним. Она была твердо убеждена, что после своей смерти встретится с ним. Ей хотелось умереть. Когда она заболела из-за того, что в доме было очень холодно, так как у нас не хватало денег на уголь, она даже не прилагала усилий выздороветь. Я обычно пыталась разговаривать с ней о будущем, о наших совместных планах и в то же время осознавала, что она ускользает, горя желанием быть с папой и совершенно не интересуясь тем, что будет со мной.

Герцогиня вытерла слезы.

— Что же случилось с тобой, бедная моя Гардения? — спросила она.

— Мама умерла в прошлую субботу, — ответила Гардения, и голос ее при этих словах дрогнул. — В последний момент, после того как она была без сознания почти целый день, она внезапно открыла глаза и улыбнулась. Она ничего не говорила, она даже не видела, что я склонилась над ней. Создавалось впечатление, что она смотрит прямо на папу и счастлива, что может видеть его вновь. — Горло сдавил спазм, и какое-то время Гардения не могла вымолвить ни слова. Потом, сделав над собой усилие, она продолжила: — Как только новость, что мама умерла, распространилась, я сразу же получила письмо от фирмы, которая владела закладной на наш дом. В письме сообщалось, что они хотят получить причитающуюся им собственность как можно скорее. Это жуткие люди, они всегда торговались и пугали нас, если мы на день задерживались с выплатой. Наверное, у них уже давно на примете был выгодный покупатель. Как бы то ни было, они четко дали понять, что я больше не могу там оставаться. Да я и сама не хотела. А так как у меня не было денег, мне было стыдно встречаться с лавочниками.

— Я им, конечно же, заплачу, — сказала герцогиня, — всем до единого.

— Я надеялась, что вы это скажете! — заплакала Гардения. — Они все были так добры к нам, продлевая наш кредит неделя за неделей, а когда мама болела, они посылали ей цветы и особую еду для больных, которую я даже не заказывала. Они надеялись, что это хоть чем-то поможет ей.

— Я отправлю им деньги сегодня же, — твердо проговорила герцогиня. — Мой секретарь выпишет чеки. О, девочка моя, если бы я все это знала! Почему же ты не написала мне, несмотря на протесты твоей матери?

— Не забывайте, тетя Лили, я не видела вас целых семь лет, — ответила Гардения, — да и видела я вас всего дважды за всю свою жизнь. Первый раз — когда я родилась, и именно благодаря вам меня назвали Гарденией.